И вдруг — словно пазл, который долго не складывался — в голове щёлкнуло.
Она не исчезла.
Не пропала.
Она убежала.
Не в панике, не случайно — а спланированно.
Каждая деталь — то, что казалось незначительным: неотключённая сигнализация, отсутствие следов, аккуратно сложенные вещи — вдруг обрели смысл.
«Она ушла сама. Ушла, потому что ей нужно было скрыться… от кого-то.»
Это объясняло, как тихо всё выглядело, словно ничего не случилось.
«Но кто её искал? И зачем?»
Я чуть подалась вперёд, внутренне собираясь с мыслями, когда позади послышался шорох. Лёгкий, скользящий — словно кто-то двигался очень осторожно. Я вздрогнула, резко обернулась — но из-за стойки не было видно ничего.
Сердце застучало сильнее.
Я забыла, что вполне могу быть не одна.
Осторожно, не поднимаясь с пола, я замерла в тишине. Внутри всё сжалось от предчувствия.
Если Джоанн бежала, значит, знала, что её ищут. Значит, угроза была рядом.
И, возможно… остаётся до сих пор.
Я оценила обстановку: полумрак, слабый запах кофе, перемешанный с чем-то неуловимо металлическим, будто кровью. На столешнице поблескивали ножи — кухонные, острые, идеальные для самообороны. Руками я инстинктивно потянулась вперёд, схватила два — один потяжелее, другой покороче. Металл холодил ладони. Отлично. Хотя бы что-то.
Но, чёрт возьми, мне было страшно. Сердце стучало в ушах, и каждый вдох казался шумнее, чем хотелось. Высовываться из-за стойки — значит оказаться на открытом месте. Значит — сделать себя мишенью.
Собрав волю в кулак, я резко поднялась. Спина выгнулась от напряжения, как у натянутой струны. Я подняла ножи — один в каждой руке, крепко, будто это могло спасти меня.
Секунду зрение мутилось, но когда взгляд сфокусировался, я почувствовала, как в горле поднимается ком.
Вот он. Страх. Настоящий, густой, липкий.
У столиков, в нескольких шагах от меня, стоял мужчина. Чёрная одежда сливалась с тенями, а лицо — бледное, мёртвое спокойствие. Он не двигался. Только смотрел. Прямо на меня. Несколько секунд — вечность. Он не выглядел испуганным, не удивлённым. Его взгляд был изучающим, будто он ждал этого момента.
И это пугало куда сильнее ножа, который я держала.
Я не могла понять — он просто пришёл? Искал меня? Или уже бывал здесь раньше?
Мышцы свело от напряжения. Я не знала, нападёт он или заговорит, но одно было ясно: это случайная встреча.
Стоя за стойкой, мужчина достал рацию. Пальцы мои стиснули рукоятки ножей, а в ушах, будто по нервам, прошёл холодный ток — его низкий баритон прозвучал чётко, без эмоций:
— Приём, — проговорил он. Его глаза не отрывались от меня, а голос обволакивал, словно хищник, ласкающий добычу перед броском. — Обнаружен неизвестный на месте.
Свет падал сверху, и хоть лицо мужчины оставалось скрытым, я ясно видела тень капюшона, вырез скул, прямой подбородок и глаза. Стеклянные. Пустые. И при этом — живые, внимательные, слишком внимательные.
Ответ из рации последовал через пару секунд, и в этом слове было всё:
— Уничтожь.
Он не уточнил, не переспросил. Просто кивнул. Будто принял сигнал — как команда псу: “Фас”. И начал движение вперёд. Плавно, даже лениво. Но в этом спокойствии читалась обречённость. Убийца не спешит. Ему некуда. Он уверен.
Я не позволила себе дрожать. Страх прятался где-то внутри, в груди, свернувшись в клубок, но сейчас не время. Уйти в кладовку — значит, загнать себя в клетку. Остаться за стойкой — дать шанс напасть сверху. Выбор невелик. Остаётся одно — выйти в зал.
Вдох. Раз, два… Я крепче сжала ножи, вспомнив отцовские уроки: не сдаваться, не пятиться, использовать среду. Прыжок. Я легко, почти беззвучно преодолела стойку, движение вышло отточенным, как на тренировках. Мышцы сработали на автомате. Мои ноги коснулись пола, и я моментально выпрямилась, став в полусогнутую стойку — спиной к окнам, за которыми темнел пустой город, боком к столам, и лицом к нему.
Он стоял метрах в шести. Чёрная одежда, перчатки, неподвижная поза. За его спиной — входная дверь. Единственный шанс на спасение.
Я медленно отступила на шаг вбок, скользя взглядом по пространству. Мой разум лихорадочно перебирал варианты: столы можно использовать как укрытие, ножи — на ближней дистанции. Главное — не упустить момент, когда он пойдёт на сближение.
Сердце стучало в висках. Я знала: сейчас решится, останусь ли я живой, или моё имя станет строкой в очередной сводке.
Он двинулся. Медленно, но с ясной целью — поглотить пространство между нами, сократить дистанцию. Его шаги были почти беззвучны, но я чувствовала каждое движение, как глухой удар по внутренностям. Адреналин заполнил грудь и сдавил лёгкие, но я не дрогнула.