Порывы ветра проносились между высотками, поднимая пыль, теребя верхнюю одежду и волосы прохожих. Машины шипели по влажному асфальту, сигналы автобусов тонули в гуле большого города. Нью-Йорк в такие дни казался мне особенно равнодушным, словно город сам закрылся в себе и больше не желал ни вдохновения, ни ярких красок.
Я шла тяжело, словно ноги налились свинцом. Кожаная куртка плохо защищала от ветра, а сигарета, которую я закурила на ходу, лишь сильнее сушила пересохшее горло. Дым резал глаза, но отвлекал. Это было лучше, чем просто идти и думать.
Полицейский участок маячил впереди, будто обрубок чего-то важного — серое здание, влитое в общую архитектурную пустоту квартала. Ни особой значимости, ни уюта. Просто место, где сегодня мне нужно было быть. Настроение хуже, чем предсказывали метеорологи погоду и дело было не только в усталости после ночи. Всё внутри словно ещё не вернулось в стабильность: мышцы помнили напряжение, дыхание всё ещё временами сбивалось, когда я ловила себя на мысли, что оглядываюсь слишком часто. Ещё один вдох — и пепел осыпался на мокрый тротуар. Я прижала воротник к шее, бросила взгляд на стеклянные двери перед собой и шагнула вперёд.
Дамиона за его привычной стойкой не было — пусто, как будто часть привычного пейзажа вдруг стёрли. Видимо, сегодня у него выходной. Вместо него незнакомый мужчина лет сорока с чем-то, с усталым лицом и сутулой спиной. Его серая толстовка казалась частью интерьера, как облезлый стол или потёртая тумбочка у стены.
— Здравствуйте, — бросила я на автомате, не особо рассчитывая на живой отклик. Окурок, не докуренный до фильтра, упал на плитку, и я механически прижала его носком ботинка.
Никто на это не обратил бы внимания. В этом районе Нью-Йорка под ногами лежит столько недокурков, будто город постоянно курит сам себя. Даже если бы за мной шёл кто-то с камерой, ему бы пришлось присмотреться, чтобы различить один мусор среди другого.
— Здрасьте, — ответил мужчина, не отрывая взгляда от кроссворда, будто даже не заметил, что кто-то вошёл. Его голос сухой и глухой, как ноябрьский ветер, что дул за окнами.
Я закатила глаза, проходя мимо. Нью-Йорк — город, в котором одиночество не режет слух. Здесь редко здороваются, не улыбаются, не спрашивают “как дела” из добрых побуждений. Интернет рассказывает о солнечных и дружелюбных американцах, но на деле всё иначе. Люди здесь живут в своих мирах и я — не исключение.
Коридор вёл меня всё в ту же аудиторию, где с утра собирались стажёры, аналитики, парочка оперативников. Та же стерильная тишина, лампы под потолком, скрип маркера на доске от предыдущей смены. Я прошла к самому концу и опустилась на место у задней стены, стараясь не шуметь. Кожанка зашуршала, когда я прислонилась к спинке. Снаружи кто-то прошёл мимо двери: шаги, фоновый гул голосов, звонок телефона в чьём-то кабинете.
Но всё это отдалённо. Мои мысли где-то там, в переулке, где кровь стекала по лезвию ножа. Где сердце колотилось от адреналина, а в груди жгло от страха и злости. Я вспомнила, как выбежала, как дрожали пальцы, как ключ не хотел входить в замочную скважину. Всё это было как будто из фильма — только грязнее, тяжелее и без монтажной склейки. Просто ночь, страх и кровь. Никто в этом кабинете не знал, через что я прошла вчера. Но я знала и этого достаточно. Я перевела взгляд на сумку, что стояла у моих ног. Внутри, в плотной ткани, лежал нож, завёрнутый в белую тряпку. Первое, за что можно зацепиться в этом дерьме и собиралась это использовать по максимуму.
Но стоило ли рассказывать об этом приключении Норану и Ритте? Я ещё не решила. Слишком многое могло пойти не так — информация в чужих руках превращается в оружие. Даже если эти двое казались нормальными, я не была уверена, что хочу видеть их реакцию. Жалость? Осуждение? Подозрение? Всё не подходило.
Вся ситуация в кафе может стать ключом. Нет, она уже стала ключом. Это был не просто эпизод — это была отправная точка. Что-то изменилось в ту ночь. Теперь всё — лично. Я видела лицо, слышала голос, чувствовала запах дешёвого лосьона от того мужчины. Его кровь — доказательство. Я знала, что нож должен попасть в лабораторию. Это даст зацепку. Но как объяснить, откуда он у меня? Как уклониться от неизбежных вопросов? Вы были в кафе в нерабочее время? Почему вы не сообщили сразу? Почему не вызвали полицию? Каждый вопрос — мина под ногами. Нужно было всё продумать.