Невольно проникаюсь уважением к Ярославу Андреевичу, который столько всего организовать успел. Не каждый будет заниматься именно такими вещами, а ведь они действительно важны. Мне даже немного стыдно становится, что раньше я почти не соприкасалась с благотворительностью. Так, в специальном приложении на телефоне только жертвовала всякую мелочь, а чтобы и делами…
Ведь всё это — скорее затратно для Ярослава Андреевича, чем хоть сколь-нибудь прибыльно. Не знаю, где он работает, но вкладывает в свой благотворительный фонд совсем уж немало, причём не только денег, но и времени, сил, раз так в курсе всего, переговаривается с организаторами лично, следит и радеет.
В общем, на эти полчаса я вообще забываю и о его издевательской преподавательской деятельности, и о наглых дразнящих посылах ко мне. Да и о предложении совместной ночи вроде бы тоже забываю… Ну или где-то совсем уж на подкорке держу.
Держала.
Потому что эта мысль возвращается мгновенно, когда мы согласуем набросок, который уже начала вчера. И вот я, преисполненная вдохновением, прячу телефон в сумке, и тут же так и замираю, встретив горящий взгляд Ярослава Андреевича.
И нет, это он не предстоящими делами так загорается. Знаю наверняка, потому что меня волнительными мурашками снова окатывает. Жарко становится… И дышать сложнее.
— Я вам на следующей паре по математике, в пятницу, покажу, как пока получается, — спешу нарушить молчание, пусть и немного ломано получается.
Но что угодно, лишь бы не это повисшее между нами напряжение, в тишине которого так и звенит предложение Ярослава Андреевича поставить мне оценку за секс. А когда пытаюсь выбросить его из головы, не легче — вспоминаются слова, что будку из-за меня отменил, чтобы не целовал меня никто.
— Хорошо. Я скину тебе материалы, — интересно, и почему он слегка медлит с ответом?
Про материалы мы ещё в момент, когда он рассказывал о филиалах, обговорили. Но я всё равно судорожно ищу, за что тут зацепиться.
— На почту, — наконец, нахожусь. А то мы не обсуждали, куда, и, судя по всему, Ярослав Андреевич опять в контакт мне писать собирался. А это как-то… Более лично, что ли. Туда я каждый день захожу и неформально общаюсь, да и фотки там всякие, опять же, друзья… С обезличенной почтой проще.
— Как скажешь, Смирнова, — снисходительно соглашается Ярослав Андреевич.
Его взгляд чуть меняется, в нём теперь больше задумчивости, чем огня. И мне даже такой незначительной перемены хватает, чтобы прийти в себя.
Что я делаю? Ведь решила, что добьюсь сдачи математики другому. Работать на Ярослава Андреевича — удача ещё и для этого. Для того чтобы персонально заменили препода, надо, чтобы актуальный был знакомым вне универа. Почему бы не сделать так, чтобы тому были доказательства помимо нашего сотрудничества? От переписки в соцсетях ничего не случится, даже если раскручу его на более длительное общение.
— Хотя можно и в контакт, — как можно беспечнее добавляю, пусть и вряд ли Ярослав Андреевич уловит ход моих мыслей.
Если он и удивлён тому, как внезапно я передумала, то виду не подаёт. Лишь кивает.
— Так удобнее.
Глава 7
— Что думаешь? — наконец, спрашиваю Дашу, успев ей выложить и о деловом предложении Ярослава Андреевича, и о моих планах раскрутить его на неформальную переписку в контакте, чтобы было что предъявить деканату как повод для замены преподавателя мне на экзамен.
Она хмурится, задумчиво помешивая ложечкой кофе. Хотя от кофе там только название, в общаге приходится пить растворимый.
— Не заиграйся, — чуть прищурившись, внимательно смотрит на меня подруга. — Да и если предположить, что всё пойдёт по плану, где гарантии, что ты с тем преподом, которого тебе дадут на замену, договоришься?
Вздыхаю. Конечно, я думала об этом и уже мысленно перебирала оставшихся математиков. Да, не со всеми там хороший расклад, но можно попробовать договориться о конкретной замене, вариант есть. А даже если нет… Остальные кажутся не такими упорными, как Ярослав Андреевич.
— Ну этот совсем не пробиваем, — выдаю часть мыслей.
— Разве? — неожиданно спрашивает Даша. Да ещё и с сомнением таким спрашивает, что у меня стыдливый жар к коже приливает, ведь автоматически вспоминаю о способах, которыми Ярослав Андреевич предлагал с ним договориться. Конечно, подруга не в курсе его предложения про ночь, но её вопрос так прицельно по этому воспоминанию бьёт, что опускаю взгляд, чуть заёрзав на стуле. Делаю глоток из своей чашки, в которой чай, беру печеньку. — А ты не пробовала говорить с ним напрямую? Он ведь отметил твой талант. Так и скажи, что не хочешь, чтобы тот пропал, а в нужную тебе студию только с красными дипломами берут.