— Жду не дождусь, когда твои красные губы будут порхать по моему члену, — его тяжелая ладонь проходит по моей талии и бедру, и я забываю, как дышать.
Глава 13
Маша
Сердце заходится в бешеном ритме. Уверена, ничто не помешает этому уроду залезть мне под юбку прямо сейчас. И я почти уверена, что теперь этого не избежать.
Но даже если так — только не при Ване.
Уворачиваюсь, пытаясь выбраться из захвативших меня объятий, и Марат почему-то позволяет мне это сделать.
Я крепче хватаю Ванечку за руку. Он — моя спасительная соломинка. А я его.
Когда выходим на улицу вижу, как Сережу заталкивают в одну из машин.
— Малыш поедет со мной, — предупреждаю Марата сразу. За Ваню я буду биться, пусть даже не сомневается.
— Мы могли вообще не впутывать их. Но ты не оставила мне выбора, малышка, — его глаза хищно поблескивают.
На секунду я даже начинаю верить, что виновата во всем сама, но разум все же берет верх, не давая впасть в отчаяние, хотя до него рукой подать, если честно.
Марат, тем не менее, позволяет посадить Ваню рядом со мной.
Тот усаживается очень близко, прижимаясь ко мне своей головой, а я обнимаю его обеими руками.
— Не бойся, ладно?! — тихонечко прошу у него.
Мальчик ничего не отвечает.
— И скажи папе, чтобы обязательно тебя покормил. Обязательно, слышишь?!
Глажу малыша по голове, безумно жалея, что ему приходится переживать все это.
— Я все равно с тобой поеду, — заявляет он и только крепче вжимается в меня.
Вздыхаю и закрываю глаза. Взять Ваню с собой мне не позволят. Да и нечего ему знать…
— Мы с дядей только поговорим, не волнуйся, — с этими словами я поворачиваю голову на Марата. Он раскинулся на диванчике в свободной позе и внимательно разглядывает меня, ухмыляясь тому, что я сказала. — А после я вернусь домой, — уверяю мальчишку.
— Это обязательно, — подтверждает мужчина. — Правда, возможно, я снова потом захочу «поговорить». Люблю «разговаривать», — он в который раз делает упор на этом слове, которое имеет для нас обоих совсем иное значение. — Долго и часто.
— А я не люблю, ясно?! — вырывается у меня. — Тебе не стоит вообще тратить на это время.
— Почему же? — с насмешкой заявляет он. — Тебе, учительница, просто не попадалось хорошего собеседника с большими достоинствами.
Кровь закивает.
Понимаю, как тяжело находиться в его компании.
Еще пара таких намеков, и пространство в машине станет катастрофически маленьким. Я уже чувствую, как воздух разряжается, и кислород, похоже, вскоре исчезнет совсем.
В квартиру нам позволяют подняться одним. Ваня так и липнет ко мне. Требуется множество усилий, чтобы уговорить его остаться с отцом, на которого мне даже смотреть противно.
— Мась… — обращается ко мне Сережа прежде, чем я собираюсь толкнуть входную дверь.
Меня от отвращения выворачивает всю.
— Молчи! — рычу на него. — Закрой свой рот!
И Сергей закрывает, потому что я ни разу в жизни не разговаривала с ним в таком тоне. Но продолжать я не собираюсь. Ваня услышит.
— Я как лучше хотел! Для нас! Он обещал, что ничего тебе не сделает!
Горькая усмешка рвется изнутри.
— А знаешь что, Сереж? Марат все верно сказал — ты лох. Дерьмо, в которое я уверенно вляпалась, потому что привязалась к Ване.
Губы мужчины вытягиваются в тонкую линию. А я лишь качаю головой.
— Мне надо идти, — сухо произношу и толкаю дверь. Больше никто меня дома не удерживает.
Сережа даже не пытается защитить.
Хотя, о чем это я? Ведь он меня и сдал…
В машину Марата я сажусь сама. Даже несмотря на то, что сам он находится снаружи, общаясь с кем-то по телефону.
Неподалеку расположились его парни, человека четыре. Они рассредоточились вокруг своих внедорожников, и выглядит это все, как кадр из какого-то фильма. Уверена, старушкам у подъезда будет что обсудить.
Я изо всех сил стараюсь не заплакать. Быть может, мне еще удастся договориться с Маратом. Он, конечно, ублюдок, но чувства в нем все же есть. Позволил же увезти Ваню. А мог просто оторвать его от меня и вышвырнуть на улицу вместе с отцом.
Эта надежда теплится во мне и не дает сойти с ума. По крайней мере, я попытаюсь.
Когда Марат открывает дверь авто и усаживается рядом со мной, мое сердце сжимается. Дыхание почему-то становится частым и рваным.
Машина плавно трогается в места, и я закрываю глаза. Должна что-то сказать сейчас, но у меня язык к небу прирастет. Буквально.