И я ему верю, потому что все мое тело дрожит.
Если Марат сейчас заставит меня все это делать, а он заставит, я просто не смогу. Не вынесу.
— Если с моим членом во рту ты будешь смотреть на меня так же, я кончу, не успев начать. Клянусь!
— Марат, пожалуйста…
Совершаю попытку высвободиться, но его захват пугающе сильный. Он буквально одной рукой, сомкнутой на моих волосах, вжимает все мое тело в жесткий пол. А другой управляется с пряжкой ремня.
— Марат, я правда… правда никогда этого не делала… — сознаюсь, надеясь, что хоть это как-то поможет.
— Никогда член в рот не брала? — удивляется мужчина.
Мотаю головой.
— Так я тебя научу. Понравится — за уши не оттащишь.
Глава 20
Марат
— Никогда член в рот не брала? — моему удивлению нет предела.
Вот это подарок!
Обычно я предпочитаю умелых шлюх, но с ней… с ней все принципы к чертям! Я даже рад, что побываю в ее ротике первым. Растрогаю. Растяну. Под себя.
Мне стоит только представить, как мой крепкий болт погружается между ее сочных губ, как в нем сильнее сжимается болезненное напряжение.
Я хочу трахаться с тех пор, как увидел ее сегодня. И я, черт бы меня побрал, терплю уже слишком долго!
— Так я тебя научу, — обещаю девочке. — Понравится — за уши не оттащишь.
От облегчения хочется завыть, когда мой член, наконец, оказывается на свободе.
Я больше не хочу ждать.
Потому резко нажимаю учительнице на щеки и принудительно проталкиваю свой хер ей в рот.
Сука! Вот это кайф!
Дрожь прокатывается по всему телу. Я так и кончить могу.
Но училка брыкается так сильно, что неприятно задевает чувствительную напряженную плоть зубами.
Мне приходится вытащить член и крепко сжать его в руке.
— Ты охренела? — рычу на нее.
Только сейчас замечаю ее вид. Испуганный. Потерянный. Вовсе не то, что хочется видеть мужику у первоклассной соски.
Неужели, я настолько противен ей?
Под лоха своего ложится и ноги раздвигает, а на меня смотрит зверем. На меня!
От этого и злость берет, и раздражение. И желание засадить ей сильнее. До самой глотки член пропихнуть.
И я уже намереваюсь это сделать, потому что перед глазами нет ничего, кроме красных пятен и моей цели.
Но девчонка останавливает меня своими крохотными ладошками.
— Пожалуйста, Марат! — молит она. Прислушиваюсь. — Мне нужно ответить! Дай две минуты.
Только сейчас слышу посторонний шум в комнате. Звонит ее телефон.
— Быть может, что-то с Ваней. Он болен. У него диабет, — взволнованно продолжает она.
Хуй с ним! Пусть ответит.
— Две минуты у тебя, — заключаю в итоге, и делаю шаг назад, чтобы сейчас же не передумать.
— Как это закрылся? — с испугом отвечает трубке учительница. — Господи, Сережа! Я не знаю что! Дверь сломай! Боже…
Малышка закрывает лицо свободной рукой. Вижу, как на ее глаза наворачиваются слезы.
— Пообещай ему, что я приеду! Скажи, что выезжаю прямо сейчас!
Когда учительница опускает руку с телефоном вниз, на ней лица нет.
— Мне нужно домой, Марат… — обращается ко мне почти шепотом. — Ваня закрылся в ванной и… он может… господи! Марат, пожалуйста…
Стискиваю зубы. Как бы я не хотел сейчас опустошить яйца, быть виновным в смерти мальца нет никакого желания.
Да и трахать безвольную, сломанную куклу — нет никакого кайфа.
— Мой человек поедет с тобой, — оглашаю свое решение я. — И если это все игра, ты, сучка, останешься у моего члена в пожизненном рабстве! Ни одной бляди не позволено вить из меня веревки.
— Это правда, Марат, — божится девчонка. — Я тебе клянусь!
Я договариваюсь о том, чтобы девочку отвезли до дома. На всякий случай, прошу парней проследить за тем, что будет происходить в квартире и подежурить у подъезда, если вдруг крошка захочет от меня сбежать.
Сам же заваливаюсь в свой кабинет и откупориваю новенькую бутылку виски.
Член все еще ноет от перевозбуждения. Мозг подсказывает, что училку проще было бы поставить на счетчик, чем эта мышиная возня вокруг желания потрахаться.
Но сперму, давящую на яйца слить надо. Не училке, так кому-то другому придется поработать.
Ксюша. Лучшая моя танцовщица. Красотка. Чистый секс.
— Марат Тимурович?! — ласковый голосок Ксю доносится до моего слуха.
Ей не надо объяснять.
Она знает свое место. И дело свое знает.
Тут же опускается на колени. Тянется к члену. Томно выдыхает и обхватывает мой болт губами.
А я не испытываю даже доли тех ощущений, что пережил, толкнувшись в рот училки.