— Пожалуйста, Даш, не наделай глупостей, о которых потом будешь жалеть.
— Не нужно на нее давить, Мария Сергеевна! — строго одергивает меня директор.
И все, что мне остается — ждать версию Даши.
Девчонка плачет, рассказывая, как я тащила ее в клуб к своему мужику, чтобы подзаработать. В ее версии говорила я примерно следующее: «Даша, у тебя такая сложная жизненная ситуация, а тут станцуешь один раз — получишь много денег. Это нестрашно. И я никому не расскажу».
От услышанного у меня ком в горле застревает, а волосы встают дыбом.
Это ужас — услышать о себе такое.
— Даша! — не выдерживаю я в итоге. Подскакиваю со стула, полная возмущения, кипящего внутри. — Как тебе не стыдно! Прекрати врать!
— Вы тоже прекратите! — девчонка мастерски отыгрывает. Подскакивает, как и я, для большей убедительности. Актриса от Бога! — Многие видели, как хозяин клуба приходил в школу, чтобы трахнуть вас!
Я задыхаюсь. Открываю рот, точно рыба на суше, пытаясь втянуть воздух. Но не выходит. Я не могу ничего с этим поделать.
— Дашенька, ты пока иди. Я позову, если надо.
— Хорошо, Елена Гавриловна, — поникшим голосом отвечает моя ученица. А потом поворачивается ко мне, и ее лицо тут же приобретает совсем иное выражение, а губы растягиваются в циничной усмешке.
Закрываю глаза и качаю головой.
— Все не так было… — с горечью выдаю, больше сама себе, и оседаю обратно на стул.
— На вот, выпей, — начальница протягивает мне стакан воды. — Ситуация двоякая, понимаю. Нужно во всем разобраться. И я вынуждена тебя отстранить, пока все не выясню.
— Отстранить? — не своим голосом пищу я.
Как это отстранить? Мне нужны эти деньги! Сережа работает на дому, чтобы можно было ухаживать за сыном, и вместе с пенсией Ванечки, получается все равно мало. Моя зарплата, по большей части, кормила нас всех.
— Именно. Так что, успокойся и поезжай домой. Пока так.
Елена Гавриловна дает мне время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Я пытаюсь успокоиться, честно, но выходит плохо. Со всеми этими фотками, слухами и клеветой Дарьи, ситуация складывается ни в мою пользу.
До меня вдруг доходит, что единственный человек, кто способен как-то разрулить все — Марат. Он должен приехать в школу и сказать, что между нами ничего нет.
Потому я делаю усилие над собой и выбегаю из кабинета директора.
Выхожу на улицу, обнаруживаю машину мужика, который меня пас со вчерашнего вечера и бодрым шагом направляюсь прямо туда.
— Отвези меня к нему! — уверенно заявляю командным голосом.
Глава 23
Маша
Дорога до Марата кажется мне вечностью.
Я почти не вижу пейзажей за окном, но при этом понимаю, что мы направляемся в самый центр.
Ладоши потеют, и я с трудом сдерживаю в себе желание прикрикнуть на водителя, чтобы он ехал быстрее.
Внутри все горит. От обиды. От разочарования. От жалости к себе.
А ведь жалость то чувство, которое я никогда не позволяла себе испытывать. Давила даже тогда, когда было очень тяжело. Я просто запрещала самой себе жалеть себя! В любой ситуации.
Но сейчас от переизбытка чувств почти не могу это контролировать.
Все смешалось в голове.
С работой я чувствовала какую-никакую стабильность, но теперь могу запросто лишиться и ее.
Автомобиль останавливается в довольно спокойном и явно дорогом районе. Тут невысокие дома старой постройки. Уверена, за один квадратный метр в такой мне придется вложить собственную жизнь.
— Приехали, — констатирует водитель.
Я выхожу из автомобиля полная уверенности. Во мне все еще бунтуют эмоции. Кажется, будто за свою правду я могу свернуть горы.
Но вся моя бравада теряется, как только дверь, в которую позвонил мой провожатый, открывает Марат, встречающий меня и своего сотрудника в одном белом полотенце, опоясывающем его талию.
Я так и застываю на пороге, не в силах отвести взгляд от его сексуального тела.
На мгновение даже забываю, зачем приехала сюда.
В памяти всплывают навязчивые образы. Они даже кажутся ощутимыми. Будто его пальцы, неприлично ласкающие меня между ног в туалете ресторана — прямо сейчас забираются в трусики, отодвигают влажную ткань.
— Вот это сюрприз, учительница! — выдает Марат вместо приветствия, и я сбрасываю с себя наваждение.
Прямо так и делаю, в прямом смысле мотаю головой по сторонам, чтобы сознание не рисовало вместо развратного и наглого хозяина клуба, человека, которому можно по доброй воле отдаться.
— Думал, снова придется за тобой по всей Москве таскаться, чтобы потрахаться, а ты сама приехала…