— Ничего страшного, — отмахиваюсь, точно ничего не произошло. — Спасибо, что защитили.
— Я отвезу вас в травмпункт.
— Подождите, мне Ваню надо забрать. Директора предупредить, да и вообще…
— Мария Сергеевна, — обращается ко мне Катя. — Не беспокойтесь, я присмотрю за вашим сыном.
— Точно?! — переспрашиваю я. — Он особенный мальчик, и…
Тянусь к сумочке и достаю оттуда футляр с принадлежностями для инъекций.
— Если вдруг станет плохо, позови медсестру, хорошо?!
— Конечно, я все сделаю, уверяет меня ученица, забирая футляр из моих рук.
Я еще какое-то время размышляю, но все же соглашаюсь с мыслью, что со сломанной ногой нужно что-то делать. Даже если это вывих, его следует показать доктору.
— Катюш, на телефоне, — говорю я девочке. — И спасибо. Особенно за Ванюшу.
— Не волнуйтесь, все будет супер!
Мужчина помогает мне забраться в машину. На заднее сидение. На это требуется много времени, потому что я испытываю сильнейшую боль. Но, в конце концов, все же полностью помещаюсь в салоне.
— А где… — вдруг осеняет меня. Обидчик исчез как-то неожиданно.
— Уехал, — сообщает мне водитель, который к этому моменту уже закрепляет на себе ремень безопасности. — Но расслабляться не стоит. Тимур Константинович просто так не отступает. Иначе бы такой бизнес не сколотил.
— Только не говорите пока Марату, — прошу водителя.
Не знаю, следует ли вообще ему знать.
В прошлую нашу встречу с его отцом Марат был очень недоволен, и это я еще мягко сказала.
С другой стороны, старик угрожал мне. Наверное, все же нужно поставить в известность.
Мне сейчас почему-то становится по-настоящему страшно. Я ведь не знаю, на что способен этот мужчина. Вдруг стоит ждать беды?
Правда, жгучая боль не позволяет углубиться в мысли. Сейчас я готова на все, чтобы от нее избавиться.
Меня привозят в ближайшую больницу, где осматривают и делаю рентген. К счастью, перелома не оказывается, но имеется внушительная трещина в кости, так что гипс наложить все же приходится.
И именно в тот момент, когда доктор почти заканчивает с ним в помещение врывается Марат.
Глава 52
Марат
— Какого хрена? — от слов водителя меня передергивает.
Что значит «отец напал»? Что значит «сломала ногу»?
Я отбрасываю трубку в сторону и продолжаю охреневать. В голове пытаюсь уложить то, что услышал, но информация отказывается укладываться.
Нервно стучу пальцами по столу. Вновь кошусь на плиту, где в коем-то веке стоит сковородка, а на ней милая записочка от Маши «Съешь меня».
Вот же блядство! Я ведь могу и привыкнуть!
Первым делом, конечно же, еду к отцу. Знаю, что он в офисе. Уверен, мой ближайший родственник и спит тоже там. На входе пролетаю так быстро, что дежурящий там охранник не успевает со мной поздороваться.
— Туда нельзя! — пытается остановить меня секретарша, но я не собираюсь слушать.
Отец жарит на столе какую-то девицу.
Ну, конечно, ему-то можно! Это ж только мне нельзя.
— Свалила! — рявкаю девчонке, что пытается прикрыть свои голые сиськи.
— Тебя что, стучаться не учили? — гаркает на меня родственник.
— Ты ведь позволяешь себе вваливаться ко мне в квартиру и нападать на мою женщину. Потом снова нападать на нее.
Шлюха трусливо по стеночке бежит к выходу из кабинета.
— Ты в курсе, что Маша сломала ногу? Из-за тебя!
— Ты сейчас ни об этом должен думать. И если эта твоя Маша не тупая, она поступит правильно. А ты сможешь познакомиться с более подходящей кандидатурой.
— Короче, так. Если ты еще раз попытаешься ей что-то сделать, сам или через своих людей, о контракте с китайцами можешь забыть.
— Ты шутишь что ли? — не на шутку напрягается отец.
— Нет, не шучу. Этот проект нужен только тебе. Но я пошел на это ради тебя, пап. Но я могу в любой момент передумать. Ты не сможешь найти другого инвестора, и китайцы уйдут. У них еще много предложений, и ты об этом знаешь.
— Просто скажи, — отец откидывается в своем широком кожаном кресле, — ты ведь отдаешь себе отчет? Эта девка всего лишь дырка. Охотница за кошельками, как и все они. Поэтому я за брак с девушкой из нашего круга. У моего друга…
— Мама тоже была просто дыркой? — спрашиваю усмехнувшись.
— Это другое, — голос отца становится еще более жестким. Он ведь в моей матери души не чаял, но ее не стало десять лет назад. — Она была особенной женщиной. Таких я больше не встречал… — теперь в его интонациях проскальзывает нежность.
Он всегда тепло отзывался о ней. Действительно любил. А мама… она, правда была особенной.