Не знаю, на что он злился. Вернее не так. Не знаю, что конкретно бесило Марка в высшей степени, о чем свидетельствовали плотно сомкнутая челюсть, гуляющие желваки и сжатые до побелевших костяшек кулаки.
Уверенная в своей правоте, а также в успехе запланированной операции, я подняла пятую точку, осторожно обошла профессорский стол и, перекинув ногу через сидящего на стуле профессора, вновь беззастенчиво уселась на стол.
Только теперь глаза Марка находились на уровне моей груди с затвердевшими сосками, а сам он между моих широко расставленных ног в замшевых сапожках, но все же преступно далеко.
Я медленно расстегнула молнию и сняла сначала один, а потом и второй сапог, оставшись в тоненьких черных чулках. Закинув обе ноги на подлокотники профессорского кресла, уперлась пятками в потертый пластик и потянула на себя.
Исправные колесики послушно подкатили Горского и теперь его тело находилось в интимной близости к моему. Не сводя глаз с расширившихся зрачков Горского, я стала быстро расстегивать пуговки на платье. Не стоит забывать, где мы находимся. В любой момент кто-то может сюда заявиться.
Марк застыл, будто статуя восседающего на троне Зевса в Олимпии и внимательно следил за моими чуть подрагивающими пальцами. Невозмутимо. Почти отрешенно.
Но едва полы моего наряда раздвинулись, обнажив тонкое кружево лифчика и ничего особо не скрывающие трусики, его ангельскому терпению и выдержке пришел неминуемый конец.
Глава 23
- Сучка порочная! – выдохнул Марк и его руки резко одернули вниз полупрозрачные чашечки, а твердые губы жадно втянули сжавшийся маленький розовый сосок.
Он сосал, кусал и зализывал. Сжимал горячей ладонью. Перекатывал между пальцами и до боли оттягивал.
Такое со мной было впервые. Прикосновения к груди собственных рук не будили и сотой доли чувств, рождаемых умелыми виртуозными ласками Марка.
Пьяный, затуманенный взгляд сквозь опущенные ресницы, улавливал на брюках Горского заметную эрекцию. Невыносимо хотелось скользнуть вниз и вжаться в нее пульсирующей киской. С моих пересохших губ сорвался стон, и Марк тут же накрыл их пальцами левой руки.
- Тише, мисс Беккер.
Продолжая терзать губами твердые соски, правой рукой профессор, наконец, коснулся меня там. Там, где все уже было горячо, влажно, напряженно и нетерпеливо.
Я инстинктивно еще шире раздвинула ноги, подавшись навстречу умелым рукам. Рот раскрылся в немом выдохе, отчего пальцы Марка скользнули внутрь и легли на язык. Под ними моментально образовалась слюна. Плотно обхватив губами, я жадно всосала все четыре профессорских пальца, лизнув их слегка шершавую солоноватую поверхность кончиком языка.
Горский зашипел, отвел в сторону мягкую ткань белья и сильно сжал мою плоть, перекатывая налитую кожицу между большим и указательным пальцами. Нет, он не хотел сделать мне больно, чтобы наказать, он запомнил, что мне ТАК нравится.
В воздухе расползался пряный, животный аромат возбужденной самки. Я уловила свой собственный запах, и похоть затопила сознание.
- Чувствуешь, как я хочу тебя, Марк?
Профессор витиевато грязно и пошло выругался.
Что происходило дальше осталось где-то за гранью реальности. Возбуждение, желание, страсть затмили все остальные чувства – зрение, слух, ориентацию в пространстве.
В себя пришла, уже когда стояла коленками на профессорском столе, кверху голой попкой, потеряв трусы и всякий стыд, а дыхание Марка обожгло чувствительный разбухший клитор.
О боги, это происходит!
Марк твердо вознамерился исполнить свое обещание и вылизать меня.
Иногда предвкушение чего-либо намного эмоциональнее и ярче, чем само событие. Так вот, это не тот случай.
Когда язык профессора нежно и мягко скользнул от вершинки твердой горошинки вверх, теряясь где-то между ягодицами, я жутко смутилась, не смотря на замутненность мыслей, и дернулась от Марка, но сильные горячие руки надежно схватили за талию и зафиксировали на месте.
- Не дергайся, малыш, и ничего не бойся.