-Как ты сюда попал? – с любопытством спрашивает Марьяна.
Я же стараюсь не смотреть на Евсея, уставившись в одну точку на стене. Но все-таки с интересом слушаю их разговор. То, что это не совпадение, я поняла, как только вникла в суть слов голоса из динамика.
-Возвращался домой после того, как пару дней провел с друзьями на даче. Особо не соображал, так как много выпил. Услышал, как подъехала машина и кто-то схватил меня. Думал, что друзья решили подшутить. Ну а после очнулся уже в клетке. Дикое похмелье и подвал. Неплохое начало. Такого у меня еще не было.
-Как ты выжил? – Глеб с интересом вглядывается в моего бывшего одноклассника. – Они особо не церемонятся. Стараются сразу с нами разобраться при первой возможности.
-В смысле, почему меня не прикончили? Без понятия, чувак. Возможно, был неплохой игрушкой для них.
Игрушкой. Ты был игрушкой, как когда-то я в твоих руках. Я помню все. Каждое слово и взгляд. Каждую грязную шуточку и толчок. Каждый синяк, оставшийся после того, как ты меня хватал за руки, не выпуская из школы, чтобы поглумиться. Заслужил ли ты все это, Евсей? Нет. Но я не могу тебя жалеть. Это неправильно.
-Или же им не разрешили трогать тебя – усмехается Марьяна. – В отличии от меня, да, ребят? Ты нужен. Таков план. Интересное шоу они затеяли. Теперь мы будем разбираться не только с угрозой от посторонних. Мы будем конфликтовать между собой.
-Никто ни с кем конфликтовать не должен – грубо отрезает Глеб. – Иначе, станет одиночным игроком. Лика, идем отдыхать.
Краем глаза замечаю, как Евсей с любопытством смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Глеба и обратно. Грязная ухмылка на его лице злит меня. Я прекрасно понимаю, о чем он думает. Но теперь не позволю вмешиваться в мою судьбу.
Марк делится остатками хлеба с Евсеем. Тот благодарно принимает еду и с жадностью накидывается на нее. Пересилив себя, в упор смотрю на бывшего одноклассника. Мой главный страх рядом. И, да. Я, черт возьми, в ужасе. Не зная, что ожидать, прикидываю самые худшие варианты.
Спустя время Евсей засыпает, свернувшись в углу, словно бродяжка. Рядом посапывают Глеб и Марк. Наконец-то парни отдохнут. Нужно набраться сил.
Сижу, облокотившись на Марьяну. Глаза закрыты, но сон не идет. Думаю о том, что нас ожидает в ближайшем времени. Есть ли еще игроки или более уютное укрытие. А может, мы скоро выберемся и каждый пойдет своей дорогой.
-Не спится?
Шепот Марьяны приятно вырывает из мыслей. Улыбаюсь, ерзая на ее плече.
-Я в шоке. Какой может быть сон? – усмехаюсь, косясь на Евсея.
-Твой бывший? Плохо расстались?
-Нет – отвечаю, возможно, слишком быстро. – Мы с Евсеем учились в одном классе. У нас взаимная неприязнь друг к другу, не более.
-В книгах такие отношения обычно заканчиваются жестким сексом – хихикает Марьяна, целуя меня в щеку. В ответ шутливо хлопаю ее по колену. – Но, на то это и книги, что в них все по-другому. В жизни происходит иначе. Ответишь на вопрос, пока парни спят? Он издевался над тобой, верно? Не бойся рассказать. Я не стану осуждать, но хочу быть в курсе событий. Тебе нужно выговориться, пока ты не свернула шею новенькому.
Как же сложно начать говорить о том, что скрывала долгое время. В глубине души я понимаю, что Марьяна права. Но страх раскрыться перед кем-либо надежно сидит во мне, держа рот на замке.
-Да – отвечаю, закрыв глаза и сжав руки в кулаки. – Я ненавижу Евсея. Он предатель и трус, которому не место в моей жизни. Прости, я не готова рассказать все сразу. Это слишком тяжело. Знай, что я благодарна за твою поддержку. Но это дикость, что нас решили столкнуть таким способом.
-Знаешь, для кого-то я также ненавистна – рассуждает Марьяна. – Сейчас я думаю, какой же дерьмовой была. Списывала все на гормоны и не думала о последствиях. Ругалась с матерью, крала алкоголь у братьев. Тяжело представить, как они терпели меня все это время и не сдали в детский дом. Лично бы я так и поступила.
-Почему? – недоуменно спрашиваю. – Почему так происходило в вашей семье?
-Родители удивлялись моей непокорности, хотя сами пустили на самотек мое воспитание. Наплодили детей, как кролики и дали свободу. Опомнились, когда было уже поздно что-то предпринимать. Меня растила школа и улица. Я была сама по себе, как бродячая кошка. Выживала, как могла, без права на слабость. Дралась, чтобы никто не смел трогать. А все школьные подружки оказались гадюками. Трусливые подлизы. Знали, что могла подправить их лица.