Щёлкает ключ в замке. Тяжёлый, будто амбарный. Хватило же ума повесить именно его. Будто бы мы справились даже с самым маленьким.
Марьяна молча садится в угол и запрокидывает голову назад, касаясь волосами грязной стены. Псих, поначалу рассматривает нас, но потом садится на одну из кроватей, тянущихся вдоль стены. Осмотрев рану, оставленную Марьяной, щедро поливает её водой и туго затягивает куском ткани. Без каких-либо эмоций. Меня пугает эта безэмоциональность больше, чем злость или безумие. Большего мне рассмотреть не удаётся. Я думаю лишь о том, где в этом подвале скрывается выход. Нужно вспомнить, что рассказывал нам Глеб. Почему же я не слушала, а понадеялась на то, что мы вместе выберемся отсюда.
Спустя время по подвалу разносится странный звук. Будто открыли старую дверь, петли которой забыли смазать маслом. Шуршание. Вновь скрип. Дверь закрывается. Встаю на ноги слишком быстро, отчего приходится держать равновесие, чтобы не упасть. Хватаюсь руками за холодные прутья решётки и всматриваюсь туда, откуда доносился звук. Псих неспеша скрывается из виду, но через несколько минут возвращается, держа в руке буханку хлеба. Даже отсюда я ощущаю этот тёплый аромат. Будто только что эту буханку достали из печи. Сглатываю подступившие слюни и вновь с жадностью вдыхаю этот аромат. Почему им дают еду? Не совсем честная игра.
Марьяна тихо посапывает в углу. Она отключилась почти сразу, как мы оказались в этой клетке. Не выдержала случившегося и отдалась во власть сна. Не трогаю её, понимая, что всё, что сейчас скажу, она моментально забудет. Я лишь накрыла подругу курткой, так как свою она оставила в комнате с матрасами.
"Набирайся сил, моя милая. Они тебе ещё пригодятся" - думаю про себя, боясь даже шёпотом разбудить девушку.
Звук открывающегося замка заставляет меня вздрогнуть и нехотя обернуться назад. Псих взглядом указывает мне на выход и я беспрекословно подчиняюсь. Лишь бы не трогали Марьяну. Я вынесу всё за двоих, если потребуется.
Мужчина хватает меня за горло, второй рукой закрывая тяжёлый замок. Неужели он думает, что Марьяна куда-то сбежит? Но мысли тут же переключаются на другое. Боль в шее от грубых пальцев приводит меня в чувства. Мужчина грубым жестом прижимает меня к стене у нашей клетки и улыбается. Страшно, как хищник, поймавший свою жертву. Из его рта я чувствую неприятный запах и стараюсь дышать как можно реже.
-Меня попросили покормить птичку. Не могу обещать, что тебе это понравится, так как плевать я хотел на их приказы. Не в моих интересах заботиться о девчонке, так что, постарайся не сопротивляться - грубый низкий голос пугает меня, заставляя дрожать каждой клеточкой своего тела. Это не к добру. Здесь не может быть чего-то хорошего.
-Я не голодна - процедила я сквозь зубы. Пальцы, сжимавшие моё горло тут же схватили меня за скулы, то влево то в право поворачивая мою голову. Рычу, пытаясь оттолкнуть от себя этого психопата.
-Большие крошки для маленькой птички. Ешь.
Грубым движение мужчина подносит к моему рту большой ломоть хлеба, насильно разжимая мне зубы грязными пальцами. Ощущаю во рту тёплую мякоть, но не чувствую от этого никакого удовольствия. Усиленно жую, то и дело давясь крошками. На глазах выступают слезы и скатываются вниз, отчего хлеб становится мокрым и солёным. С некой одержимостью мужчина заталкивает мне в рот всё больше кусков, приговаривая, что обо мне заботятся. Подавись своей чертовой заботой, больной ублюдок.
Не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, сколько мне удалось съесть этого хлеба, но тошнота усиленно даёт о себе знать. Увидев это, псих заводит меня обратно в клетку, швыряя в след остатками хлеба. Быстро подбираю их и кладу в карман куртки, стараясь не разбудить подругу. Кто знает, сколько мы ещё здесь пробудем и дадут ли нам еды. Черт, черт. Мой желудок крутит, будто колесо обозрения. Глубоко дышу, стараясь поймать хоть немного воздуха пересохшими губами. Ужасно хочется пить, но врядли мне доставят такое удовольствие. А если и принесут воду, то заставят захлебнуться в ней. Чья то больная фантазия вышла за все рамки моего понимания.
Вспоминаю слова Евсея, как его кормили едой для птиц. Мысленно ещё раз жалею о сказанных в его адрес словах. Вспоминаю также сказку о девочке Лике. Интересно, как скоро, по их мнению, я усвою урок.
Сажусь на пол около Марьяны и сжимаюсь в комочек, словно маленький птенчик в гнездышке. Вдох-выдох. Что ещё придумает этот голос, который я надеюсь больше никогда не услышать. Вдох-выдох. Главное, продержаться до прихода парней. Они обязательно нас спасут. Глеб не бросит. А Евсей сказал довериться ему. Вдох-выдох. Я доверюсь.