Треск веток. Кто-то бежит в мою сторону. Оторвавшись от Марьяны, спешно шарю по холодной земле в поисках того, что могло бы послужить мне оружием. Нахожу камень и сжимаю в руке, боясь, что и его у меня заберут.
Сквозь темноту разглядываю Евсея и кричу ему, в надежде, что он тут же окажется рядом. Но тут же ощущаю дикую боль. Кто-то хватает меня за волосы и тащит по земле, всё дальше и дальше от друзей. Выронив камень, ругаюсь и рычу одновременно. Черт, черт! Брыкаюсь, но мне не удаётся вырваться из этой хватки. Протертая ткань лосин рвётся на коленях, кроссовки слетают и я остаюсь в одних носках. Холодно, как же холодно и сыро. Мне кажется, что я промокла насквозь и дождь проник под кожу.
Не успеваю опомниться, как тут же оказываюсь стоящей на ногах. Мою шею крепкой хваткой обхватил щуплый псих. Ненависть в его глазах я бы увидела, даже зажмурившись. Он не даёт мне задохнуться, но и дышать становится сложнее. Взмах руки. Вскрикиваю от невыносимой боли. Псих со всей силы ударил меня по щеке, но по-прежнему крепко держал, не давая упасть. Взмах. Удар по второй щеке. Слезы брызнули из моих глаз. Откуда в этих хилых ручонках столько силы. Чувствую, как сдавливающая шею боль уходит. На этот раз зверёк отпустил меня. Падаю на землю, зарываясь горящими щеками в небольшую лужу с прохладной водой. Пытаясь встать, тут же заваливаюсь на бок, ощущая хватку на своих щиколотках. Меня вновь тащат по земле, пока я безуспешно цепляюсь за мокрую траву, вырывая её и оставляя спокойно лежать. Мелкие жуки то и дело садятся на голые плечи, но я не обращаю на них никакого внимания. Под ногти забилась земля, смешавшись с оставшейся на руках кровью. Сквозь боль кричу, срывая и без того слабый голос. Грязь попадает на губы и я спешно сплёвываю её, чувствуя горький привкус на языке.
-Мне было больно, помнишь?
Отпустив мои ноги, псих садится сверху, прижимая меня спиной к земле. Лопатки саднит, в них впиваются мелкие ветки и камни. Под тяжестью тела зверька начинает ныть живот и рёбра. Смотрю на него и вижу того, кто напал на меня в момент смерти Марка. Его лицо, обезображенное после встречи со мной, приводит меня в тихий ужас. Пытаясь осмотреться вокруг себя, замечаю Евсея. Он бежит в мою сторону. Кричит, но его голос заглушает усилившийся дождь. Вижу выскочившего на него психа. Зажмуриваюсь, когда Евсея бьют по голове битой и он тут же падает на землю.
-Нет - шепчу охрипшим голосом, не пытаясь больше выбраться из-под зверька. Силы будто разом покинули меня, уступая место немой безысходности. Евсей, мой Евсей. Пожалуйста, вставай. Ну же, поднимайся. Не смей меня оставлять. Не смей поступать как Марк.
"Я доверилась тебе, слышишь. Доверилась. Не смей вести себя так, будто всё закончилось" - проносятся мысли в голове. Думаю, что говорю это вслух. Но я не в силах сказать что-либо. Евсей, ты так далеко и не услышишь меня. Борись. Ты должен выбраться из этого кошмара.
Вздрагиваю, обернувшись в другую сторону. Глеб, буквально вынырнув из темноты, набрасывается на психа, вырубившего Евсея. Не успеваю понять, что происходит, как моё лицо оказывется вплотную к лицу зверька, всё это время сидевшего на мне. Его слюни стекают по подбородку, а зубы обнажены, показывая кровоточащие десна. Он, убрав мои руки под мою же спину, достаёт что-то из кармана. Сквозь ветви деревьев показывается луна и в её свете вижу лезвие ножа, направленного в мою сторону.
-Тебе тоже будет больно, птичка. Я не хочу правил. Я тоже сильный - шепчет на ухо псих и прижимает острие ножа к моей левой щеке.
Ощущаю острую, дикую боль, когда нож входит в мою щеку, следуя выше, к мочке уха. Холодное лезвие рисует безобразную дорожку. В истерике и боли бью ногами по земле, крича и визжа одновременно. Мой крик разносится по всему лесу, то и дело срываясь и вновь нарастая с новой силой. Такой пронзительный и громкий. Пытаюсь высвободиться из этой пытки, но это невозможно. У меня нет сил сопротивляться этому ужасу. Не понимаю, когда лезвие отбрасывется в сторону. Чувствую лишь раздирающую боль и ужасно горячую кровь. То ли крапива, то ли слезы обжигают моё лицо.
Псих встаёт, давая мне возможность вздохнуть. Сквозь пелену слез вижу, как Глеб из последних сил замахивается ножом. Всадив его в область шеи психа, отходит от него, сильно пошатываясь. Черт, черт. Почему ты так странно идешь, словно перебрал с алкоголем. Мычу сквозь боль, пока Глеб вытаскивает другой нож из своего тела. Его успели ранить в бок, я вижу это так ясно, словно вышло солнце, в ярком свете показав то, что происходит здесь и сейчас. Парень опускается на колени, в непонимании отбрасывая нож. Подносит руку к ране и заметив что-то, смотрит в небо. Пытается встать, но тут же вновь и вновь падает. Его ноги то и дело подкашиваются, не давая шанса двигаться дальше. Он как всегда борется. Он всегда будет сражаться, даже если будет уверен, что победа не на его стороне.
-Глеб - едва шевеля пересохшими губами, произношу имя парня и тут же улыбаюсь, заметив, как Евсей пытается встать с земли. Видит меня и бежит, приложив руку к затылку. Зачем, зачем же ты встал. Тебе нужно в больницу. Где же врачи, почему их нет рядом? Медленно моргаю, пытаясь собрать мысли воедино. Лика, вы же в лесу. Здесь нет никого, кто мог бы вам помочь. Думай, Лика.
Обессиленная, слегка касаюсь своей щеки, но мою руку тут же одергивают, не давая унять боль. Кусаю губы, чувствуя на кончике языка привкус крови.
-Моя птичка, моя награда - смеётся псих, обхватив мою голову руками. - Я победил. А они не верили, не думали, что я буду первым. Победа моя.
Смотрю на зверька, не в силах больше плакать. Не могу сопротивляться и расслабляюсь в его руках, едва слыша голос Евсея. Дождь с неким остервенением продолжает бить меня по лицу острыми каплями. Кап. Кап. Кап. Не думала, что дождь может причинять столько боли. Пальцы зверька сильнее обхватывают мои виски, поднимая мою голову и тут же опускают её на твёрдый камень. Звуки сирен. Крик Евсея. Не знала, что он умеет так кричать. Звук, похожий на выстрел. Я слышала их лишь в кино. А теперь он совсем рядом. Громкий, оглушающий, заставляющий замереть от страха. Резкая боль в голове и лёгкость. Глаза закрываются и я проваливаюсь в темноту, не чувствуя больше ничего. Я же сама так хотела. Никаких эмоций. Так легко.