— У тебя когда-нибудь были отношения?
— В том плане, как их представляешь ты — нет.
— То есть?
— То есть я и использовал женщин по определенному назначению.
— Всегда? Даже в юности?
— Даже в юности.
— И никогда не влюблялся?
— Нет.
— Даже что-то больше симпатии не было?
— Не было, — охренеть.
— Значит, ты ничего не понимаешь в нормальных отношениях.
— А кто определяет понятие нормальности? Тот, кто громко говорит, как надо на всеобщее обозрение, а сам ни хрена не делает? Во избежание будущих конфликтов, есть вещи, которые нужно знать и скрывать их глупо. Что такого в том, что я знаю это о тебе? — и мне в очередной раз нечего ответить. Потому что, черт возьми, хоть меня это и бесит, но он действительно имеет право это знать. Хотя, мне все же есть, что сказать.
— Надеюсь, это был риторический вопрос. Кстати, получается, что я у тебя первая девушка. И лишила тебя девственности.
— Первая, но мужчину невозможно лишить девственности, даже если бы я теоретически никогда не занимался сексом. Это я тебя ее лишил.
— Я не имела в виду в прямом смысле.
— Я понял. Но ты же за правильные трактовки.
— Ну ты и…
Хватаю подушку и замахиваюсь в эту ухмыляющуюся морду.
— Я в душ, за мной не ходить.
Тяну на себя простынь и неуклюже, но все же заворачиваюсь в нее и спешно иду в ванную.
Не припомню, когда так блаженно спала. Может, Крапивин и храпит, но я об этом совершенно не в курсе. Я вырубилась у него под боком, после двухчасового болтания, во время которого ни разу никто друг друга не цеплял. Наверное, я и дальше бы спала, если бы не распространившийся запах жареного бекона.
И только после того, как я привела себя в порядок, до меня вдруг доходит. В моем холодильнике нет ничего, кроме молока яиц и сыра.
Захожу на кухню, наблюдая наиприятнейшую картинку. Останки медведя убраны, как, собственно, и розы в пакеты, сам Крапивин стоит у плиты без футболки, в спортивных штанах и… тапках. Жуть как хотелось его подколоть с наличием последних, но он про них не забыл.
— Я уже хотел тебя будить.
— Надо было сразу поджарить бекон, я бы моментально проснулась.
Открываю холодильник и мысленно офигеваю. Чего тут только нет. Чувство такое, что ко мне приехала в гости мама и заполнила мой холодильник, как для Саши.
— Какой хозяйственный мужик мне достался. Бриллиант, не иначе.
— Цени. Где еще такого найдешь.
— Точно нигде. Эксклюзивный вариант. Пойду завтра перед универом поставлю свечку за твое здравие.
— Перестроим маршрут. Я подброшу тебя не в университет, а в клинику. Ты не сдавала анализы крови, прежде чем начать пить таблетки. При их приеме повышается риск тромбообразования, ТЭЛА и…
— Ом-м-м-м-м-м-м…
— Надо узнать, что у тебя со свертываемостью крови, тромбоцитами, — как ни в чем не бывало продолжает Крапивин. — Ну, в общем там лучше знают.
— Что-нибудь еще? — не скрывая сарказма выдаю я, усаживаясь за расшатанный стол.
— Как ты себя чувствуешь?
— Офигенно. А спалось так, как будто меня накачали снотворным.
— Наверное, потому что я сменил постельное белье и тебе не мешали крошки от печения, — усмехаясь бросает Крапивин.
— Однозначно. Именно поэтому ты будешь постоянно менять постельное белье.
Когда он ставит передо мной тарелку с идеально прожаренной яичницей, аппетитнейшей сосиской, не менее смачной жареной картошечкой и филигранно уложенными овощами, я понимаю, что мне не к чему придраться. Вот же гад! Хотя…
— Ярослав Дмитриевич, покупной хлеб? Вы должны были его сами испечь. И сосиска. Это что покупная, а не пальцем пханая?
— Покупная. Все для тебя. Ешь, потом поупражняешься в остроумии.
— Непременно. Кстати, а где пакет, который передал курьер от Матвея?
— На помойке.
— А что там было?
— Ничего. Пустой.
Да ну быть такого не может. Встаю из-за стола и открываю дверцу шкафа, где стоит мусорное ведро. Рядом с ним тот самый пакет. Заглядываю внутрь и обнаруживаю там упаковки с роллами, бутылку вина и… записку.
«Хорошего вам вечера, ребятушки. Сонечка, не обессудь за маленькую ложь и за то, что тебя полапал. В конце концов, если бы я тебя не позажимал, вы бы и не встретились сегодня. Не благодари. Подкрепитесь винишком и роллами. Конечно, после того как почпокаетесь. А то, не дай Бог, срыгнет на тебя.
Ps. Яр, роллы лепились руками в перчатках, обработанных спиртом. Сверху, чтобы наверняка, я сбрызнул роллы хлоргексидином и святой водой»