— Я серьезно, — в панике произношу я, когда Крапивин сжимает меня за талию и усаживает на этот долбаный стол.
— Я не про сейчас. Позже, — шепчет мне на ухо, а затем спускает с плеч халат. — Охеренная ночнушка, — это называется позже? Стоит говорить всезнающему мужику, что дело вообще не в столе, а в том, что этим не занимаются на следующий день после первого секса? Однозначно не стоит, уж этот явно в курсе всего. Но зачем-то начинает меня целовать.
На мое счастье, в руке вибрирует телефон. И даже «папа» на экране меня не пугает.
— Прекрати, — шиплю на него, как только Крапивин спускает лямки сорочки. — Привет, пап.
— Почему вчера не брала трубку?
— А я рано вырубилась.
— Хорошо спалось? — стойкое ощущение, что папа надо мной насмехается и в курсе того, что я ночевала не одна. Но тут же себя одергиваю. Если бы он знал, что я здесь не просто одна, а с Крапивиным, он бы, как минимум, заявился, если не вчера, так точно утром, чтобы непременно поддеть. И не дожидался бы обеда.
— Отлично спалось с матрасом, который ты выбрал.
— Стол привезли?
— Ага.
— И как он? — ну что за вопрос, блин. Стол как стол.
— Хороший. Не шатается.
— Я звоню тебе сказать, что оказывается у нас нет в договоре сборки. Кто его тебе собрал? — кто-кто, блинский блин!
— Я. Там оказалось все просто, — и все, мозг перестает соображать, когда Крапивин все же спускает лямку с одной стороны и принимается целовать мое плечо. Как завороженная смотрю за тем, как он оттягивает верх сорочки вниз, оголяя грудь. Кто-нибудь остановите провокатора!
У меня пропадают все здравые и не очень мысли, когда он вбирает в рот сосок и принимается сжимать грудь до приятной боли. Убью. Я его реально когда-нибудь убью. Закрываю глаза, до боли сжимая свободной рукой край стола.
— Ты ответишь или оглохла? — резко открываю глаза. Я же с папой разговариваю! О чем он меня спросил?
— Прости, я пропустила вопрос.
— Пропустила?
— Да. Просто… просто.
— Что просто? — о чем мы вообще?
— Просто комар летает. Не могу сосредоточиться.
— Так убей его.
— Не могу. Он… ловкий, падлюка, — услышав это, Крапивин совершенно точно нарочно прикусывает сосок, отчего я замахиваюсь по его плечу. — Кажется, убила. Пап, я тебе попозже позвоню. Комар был кровавый. Надо вымыть руки.
Как только я сбрасываю вызов, Крапивин с самодовольной улыбкой произносит:
— Падлюка?
— А что, нет? Ради интереса, если бы я была более опытна, ты бы меня оприходовал на этом столе, когда я разговаривала с папой?
— Нет, конечно. Я бы ни за что не занялся с тобой сексом под его голос. Фу. Ладно, ладно, я шучу. Что я, изверг, что ли? Сегодня не будем. Через пару дней.
— Если через пару дней, почему у меня грудь обнажена?
— Потому что есть альтернативные способы получения удовольствие. Мне грудь, тебе пальцы. Я только поглажу. Обещаю.
— Иди погладь, у меня как раз много не поглаженного белья.
— Пренепременно, — усмехается мне в губы, проводя рукой по бедру и задирая сорочку.
Не бери. Не бери телефон хотя бы сразу! Мысленно бью себя по рукам, борясь с искушением. Ну нельзя же так растворяться в мужике, которого еще недавно мечтала уничтожить. Однако, хорошо говорить. Сложнее сделать. Хотя есть прогресс, два дня его намеренно не видела. И еще столько же не увижу. Пусть не думает, что я тотально в него влипла и полностью в его власти.
Мне не надо брать телефон в руки, чтобы удостовериться, что это он. Я и так это знаю. Я выжидаю несколько минут, прежде чем открыть его сообщение.
18:18
«Соскучилась?»
Гад!
18:18
«Нет»
18:18
«А я да»
18:19
«Как собака по вкусняшке?»
18:19
«Да сдалась тебе эта собака»
18:19
«Ну это же не я говорила про собаку и усы»
18:20
«Усы — это жизненно-важный орган для собаки. Ориентация в пространстве, защита глаз. Помощь при охоте. Социальная коммуникация»
18:20
«Ага. Последнего ты, кстати, лишен»
18:20
«Почему?»
18:20
«Потому»
18:21
«Давай сегодня на колесо обозрения? Оно уже открылось»
18:21
«Ага, щас! Бегу и падаю. Тебе кинотеатра не хватило? Надо снова распустить руки в общественном месте?»
18:21
«А что не так? Я протер руки спиртовыми салфетками до. Ты сама видела»