— Ага, — киваю. — Злишься? Ну прости, я хотела сделать сюрприз.
— У меня сегодня одни сплошные сюрпризы. Несколько часов назад я думал, что способен реально на убийство. Не из-за того, что ты мне подкинула маленьких проблем, а по другой причине. И я был очень зол, когда сюда шел. Но сейчас отпустило.
Я не успеваю спросить, почему отпустило. Яр подхватывает меня на руки и несет к лестнице.
— Стой, можно попробовать… на пианино. Я его протерла хлоргексидином, если что.
— Пренепременно, но не сегодня. Через пару недель обкатаем. Я частенько представлял тебя на нем голую.
— Подожди, а почему через две?
— Потому что.
— Гениально.
— А то.
Как только мы поднимаемся в спальню, Крапивин ставит меня около кровати и принимается расстегивать на платье молнию. Оставив меня в одних трусах, разворачивает к себе лицом.
— Я пиздец как тебя хочу. На пианино, в кровати и вообще везде. Но если мы сейчас займемся сексом, ты расслабишься и уснешь. У нас нет времени на это роскошество. У тебя есть максимум час, чтобы собрать необходимые вещи из квартиры. И полчаса максимум на то, чтобы взять все необходимое отсюда. Аптечка и все жизненно необходимое собрано. От тебя только личные вещи. Одежда, белье, купальники, средства личной гигиены.
— Не поняла. Мы уезжаем?
— Да. Извини, что раньше не говорил. Если бы сказал, ты непременно придумала какую-нибудь отмазку, чтобы не ехать. Или побоялась бы реакции папочки. А так, некогда заниматься раздумьями и отмазками. Считай, это прихотью именинника. А желание именинника ведь закон?
— Типа того. Но… так не делается.
— Именно так и делается. Спонтанность наше все. Вот эти трусы — снять, — поддевает резинку. — И надеть нормальные. Хлопковые. Ни во что не врезающиеся. Удобные. В самолет никаких обтягивающих вещей. Все только удобное, — чувство такое, словно это все мне снится. — Соня, прием. Ты меня услышала? Помочь собрать вещи?
— Нет. Я сама. И куда мы летим? В Турцию?
— В конце ноября?
— Дубай?
— Почти. Сейшелы.
Крапивин в который раз оказался прав. Узнай я про путевку заранее, ни за что бы не согласилась, особенно, когда узнала бы сколько лететь. Ненавижу самолеты. А уж длительные перелеты и подавно. Если бы он не напоил меня алкоголем в салоне самолета, я бы непременно проела ему всю плешь.
Но даже если бы не это факт, я бы все равно отошла и стала лапочкой при виде нереального цвета морской воды и пляжа с белоснежным песочком. Два дня как в раю, и все никак не могу насладиться морем. Утро начинается стабильно с двухчасового заплыва, из которого Крапивин меня с трудом вытаскивает.
— Это райское наслаждение.
— Я же говорил, тебе понравится.
— Никогда не видела такого красивого моря.
— Конечно, никогда. Учитывая, что это индийский океан, — насмешливо бросает он, пропуская меня в номер.
— Ой, блин. Открой окно и не душни.
— Нет. Скоро начнется дождь. Живность повылезает из-за влажности, так что без окна.
— Ой, все. Прямолинейный душнила.
— Давай со мной в душ.
— Обойдешься, читай лекции по географии душевой кабине.
— Ну и правильно. Через минут десять нам в номер должны кое-что принести. Учитывая, что могут прийти раньше, откроешь дверь.
Гад на ходу снимает плавки, демонстрируя мне упругие ягодицы, за которые так и хочется ущипнуть. Благо держусь, налегая на оставшиеся с вечера фрукты.
В дверь стучат аккурат через пять минут. Будучи уверенной, что это супер завтрак с какой-нибудь икрой бобра, даже не думаю смотреть в глазок.
Признаться, я бы меньше удивилась бобру, лосю и мамонту с драконом, чем маме с папой. У меня бывал ступор. Например, когда я увидела Таню на лестнице у Крапивина и была уверена, что он с ней спит. Оказалось, он был ничем, по сравнению с этим. Чувство такое, что у меня отрезали язык. Я делаю несколько шагов назад, пропуская маму с папой в номер.
— Даже не поздороваешься, говорливая ты наша? Доброе утро, что ли, — произносит папа с сарказмом, а я киваю как болванчик, переводя взгляд на маму.
Она поднимает сложенные вместе руки и с едва заметной улыбкой произносит:
— В принципе это не чья-то территория и петард нет. Можно сказать, почти новый год. По крайней мере, сегодня есть какие-то праздники. Я посмотрела, например, международный день акварели. А также именины у Прокофия, Серафима, Эраста.
— Ох, разгуляемся, Наталья.
— Слушай, я недавно вычитал, что прокладки, которыми пользуешься ты и большинство женщин, вредны, — ну не мог помыться подольше?! Еще и про прокладки говорит. Слов нет! Благо вещает из спальни, а не вышел сюда в неглиже. — Стал искать инфу, — Боже, голос уже ближе. Хоть бы одетый! — В общем, нужны такие, чтобы писечка дышала, — убейте меня на хрен. — И нашел.