Судя по переметнувшимся взглядам родителей, смотрят они на Крапивина. Пожалуйста, только не голый. Медленно поворачиваюсь к нему. В полотенце. Аминь.
— Добрый день, — спокойно произносит мой невозмутимый гений.
— Сейчас утро, пиздаболог.
— Тогда хуеморген.
Глава 55
Я сплю. Просто сплю. Это страшный сон, который непременно пройдет.
— Я же говорила, это по любви. Кто еще будет так заботиться не о своей… писечке, — произносит мама, сжимая папино плечо. Нет, не сон. Как же мне хочется провалиться сквозь землю. — И ты не прав, Слава. Пиздаболог — это специалист по… болтологии, а Ярослав все же специалист по писечке, значит… пиздолог. Ну, это если разбирать правильные значения в контексте использования нецензурной лексики.
— Наталья, вы тоже любите правильные трактовки, как и ваша дочь? — как ни в чем не бывало произносит Крапивин, проводя рукой по влажным после душа волосам.
— Я просто разряжаю обстановку. Плевать мне на правильные трактовки. Слушайте, давайте все выдохнем и… выпьем. Пьяные люди — добрые люди.
— На самом деле это заблуждение. У многих алкоголь вызывает агрессию, — все так же невозмутимо произносит полуголый Яр.
— А ты ничего не хочешь сказать, Сонечка? Или пригласить нас куда-нибудь? Ну, поздновато, конечно, но все же хоть сейчас, — недовольно произносит папа, прожигая во мне дыру.
— Ну, вы и так зашли в номер. Правда, я не понимаю, почему нужно было появляться вот так.
— Серьезно? А я думал, мы прошли этап, где ты меня разочаровала.
— Так, стоп, я примерно понимаю, почему вы оказались здесь, но все не так, как кажется, — нахмурив брови, произносит Крапивин. — У нее кожа чешется, если долго не смывать соль. Сонь, иди душ, а мы пока поговорим, — переводит на меня взгляд. — Иди, — четко произносит он, буквально говоря взглядом: если сейчас не уйдешь, я закрою тебя в душе самолично.
Я не знаю почему его слушаю. Особенно учитывая, что никогда не отличалась покладистостью. Да и все время наших отношений, я всегда поступаю наперекор, потому что мне нравится его бесить. А здесь ноги сами идут и вот я уже оказываюсь в спальне. Оживаю я только тогда, когда слышу, как по ту сторону двери Крапивин закрывает дверь. Это как понимать?!
Были бы мы вдвоем, я бы непременно пинала ногами дверь и послала бы его не только в пешее эротическое. Но кричать и ругаться при родителях? Ни за что. В голове сотни мыслей. Но главная — зачем надо было проделывать такой путь, если папа просто хотел поймать нас вместе? А мама? Как она могла мне об этом не сказать?
Самое гадкое, что в спальне не получится услышать их разговор. Остается вариант — выйти через балкон, подойти к двери в номер и подслушать. Переживать вроде не о чем, мама не даст случиться ничему плохому, но интересно же, блин!
Выхожу на балкон и… охреневаю во второй раз за считанные минуты. Это не галлюцинация. В нескольких метрах от меня идет Саша с набитым ртом. Руки, разумеется, тоже заняты едой. Может, кровная связь, а может, просто мой испепеляющий взгляд, но этот обжора отрывает взгляд от какой-то лепешки и переводит его на меня.
— Хрена себе у тебя фейс красный. Так себе, невестушка.
— Ты что здесь делаешь?!
— Ем.
— Это я и так вижу. Ты какого черта сюда приперся?
— Так на свадьбу, — как ни в чем не бывало произносит проглот, забираясь ко мне.
— Какую нафиг свадьбу?
— А что… его грохнули уже?
— Кого?
— Ну, жениха твоего.
— Какого нахрен жениха?
— Ты меня спрашиваешь какого?
— Да.
— Ты бы меньше на солнце загорала. Видать, не только фейсом обгорела, но и башню снесло.
— Саша!
— Ну чё ты хочешь?
— Какая свадьба?
— У тя кровь от головы в таз отлила? Тормоз. Твоя, блин, — да что за бред?!
— Кто тебе сказал про свадьбу?
— Стены.
— Стены и стакан?
— В этот раз было без стакана. Папа так орал, что искусственный олень ожил.
— И что он орал?
— Падлюка такая. Убью суку.
— Это он про меня?!
— Ну, на жениха твоего, наверное. Хотя, падлюка и сука женского рода. По крайней мере, ты точно такая.
— Я когда-нибудь тебя придушу! Ты можешь сказать нормально, что вы здесь делаете? Зачем приехали?