Хотелось бы мне пошутить над этим, но любопытство берет верх. Я достаю из косметички лак и подаю Крапивину. Он берет зубочистку, окунает ее в бутылочку и принимается рисовать многогранник на «бриллианте». Теперь выступающая часть действительно выглядит как бриллиант. Шутки шутками, но Крапивин действительно чертов гений.
У меня не хватает никаких слов, чтобы выразить свои эмоции. От того и молчу как дура, когда он надевает мне на безымянный палец левой руки свое творение.
— Не бриллианты, но я и не представляю твою руку с массивными камнями. Может, лет через двадцать.
— А может, и не надо. Мне так нравится. Что-то в этом есть.
А вот в папином молчании нет ничего того, что мне может понравиться. Лучше бы кричал. Его оценивающий взгляд и молчание похлеще пощечин и гадких словечек.
— Ну, не злись. Я правда ничего не знала. Что за упертость? Почему ты просто не можешь встать на мою сторону? Мама же смогла. Я знаю не только о том, что ты все знал, но и почему ты его терпеть не можешь. Если даже мама закрыла глаза на тот факт, что ты был когда-то с его матерью, то почему сам ты не можешь?
По-прежнему молчит, устремив взгляд на мое бумажное кольцо. Чувство такое, что он в курсе кто его сделал, оттого и смотрит волком.
— Я сюда ехал, будучи уверенным, что на этом все, — неожиданно произносит пап. — Ты вернешься к нам домой. Почему-то мне казалось, что я повлияю на тебя в этот раз, сыграв нечестно. А сейчас, после увиденного понимаю, что это бесполезно.
— После увиденного? Тебя так поразил его обнаженный торс? Ладно, прости. Неуместная шутка.
— Меня поразило то, что ты влюбленная бестолочь, которая послушалась. Послушалась! Это уму непостижимо.
— В смысле?
— В прямом. Ты послушалась его, — по слогам произносит папа. — Не пререкаясь пошла смывать соль, от которой ты нихрена не чешешься. Ты и кого-то послушала.
— Ах, это. Если тебе станет легче, я клянусь, что это первый раз, когда я его послушала. Я всегда все делаю ему наперекор и довожу его. Если хочешь по-честному, когда-то я мечтала его убить. Раздавить как букашку, увидеть его в какой-нибудь камере и потоптаться на его самомнении и самоуверенности. Но как-то… не срослось. На самом деле он гад, но хороший, — на слове «хороший» папа демонстративно закатывает глаза. — Лучше многих. Ты просто его не знаешь и даже не хочешь узнать.
— Ты мне еще скажи подружиться.
— А как иначе? Напейтесь вместе и совершите что-нибудь такое, что станет вашей общей тайной. Только естественно без баб.
— Мама.
— Что мама? Я думала, у меня будет отпуск взамен тому, что нам испортили в прошлый раз, а не разборы полетов. Ну, раз здесь свадьба, давайте отмечать. Учитывая, что все гуляют задолго до свадьбы, давайте уже начнем хотя бы за день?
Может, идея напиться не была уж такой плохой. Крапивин, вместо того, чтобы налаживать отношения с папой, треплется с мамой о прокладках. Вашу ж маму, еще и показывает ей. Одно хорошо, за столом никто не дерется.
— Нет, спасибо, — мама отодвигает его телефон. — Меня жаба задушит тратить столько денег. Не начинали и не надо. Пусть ничего в трусах не дышит.
— Если отбросить наши разногласия, зачем так торопиться? — неожиданно произносит папа, отпивая виски. — Почему не пожить какое-то время просто так?
— Как это зачем? Они уже согрешили. Пусть женятся. Соня уже порченная. Забирай, Ярослав.
— Мама!
— Раз испортил, забирай, — настойчиво повторяет она.
— Вы не вдупляете, что ли? Женятся они по той же причине, что и вы, — отодвигая пустую тарелку, произносит обжора. — По залету. Вот я уже рожден по любви, а ты, Соня, залетная.
— Чего, блин?! Во-первых, я не беременна. Во-вторых, — хватаю бокал, чтобы вылить воду на эту наглую малолетку, но Крапивин перехватывает мою руку.
— Мы женимся не по залету, а потому что этого хотим. И это не подлежит обсуждению.
— Поговорим об этом решении хотя бы через год после семейной жизни. Если, конечно, раньше не разбежитесь, — улыбаясь произносит папа. — Надеюсь, фамилию догадаешься оставить свою, Соня?
— Ага, — киваю, прекрасно понимая, что такого не будет. Благо Крапивин не пытается ужалить папу.
Не знаю, как себе представляла собственную свадьбу, но сделать это на берегу океана при отсутствии толпы кучи малознакомых родственников и незнакомых людей — лучшее решение, о котором можно только мечтать. Равно, как и о восхищенных взглядах некогда невозмутимой сволочи, которого я когда-то мечтала уничтожить и отомстить.
И стоит мне только оказаться на кровати без платья, как в память врезается сон, который я видела на берегу озера. Так не бывает, но это действительно было. Все точь-в-точь! И те же ощущения и мои восхищения простой обручалкой на его обалденных пальцах.