— Это вообще-то серьезная проблема.
— Ну, конечно. Атаческая паника она такая, — не скрывая сарказма выдает Крапивин. И, как назло, поднимает свою руку и мой взгляд снова попадает на его шрам. Фу, фу, фу. Изыди! — Хотя я всегда думал, что это зовется панической атакой, но тебе виднее, — ну, подумаешь, чуть-чуть слова перевернула. — Кстати, ты нарушила мой покой. В мои планы не входил заплыв после заплыва.
— Ну, извините, дядя Ярик. Вам полезно поплавать, а то сиськи как у меня. А надо бы побольше.
— Не пойму, то ли комплимент сделала, то ли обосрала.
— Разумеется, второе.
— Будешь продолжать так себя вести, каждый раз будешь плескаться в озере.
— Я туда больше не пойду.
— Дядя Ярик занесет.
— Спину не надорвете в вашем-то возрасте?
То, что я перебарщиваю, осознаю по взгляду Крапивина. Сейчас реально занесет и бросит в воду. Но я ошибаюсь. И, честно говоря, лучше бы бросил в воду, чем это. Еще и охрану как специально типа освободил.
— Ты оглохла? Я сказал, подойти ко мне и намазать меня кремом.
— У меня руки не стерильные. Дядь Ярик, может не надо?
— Надо, Софочка, надо.
А ведь дала себе обещание молчать и не подпитывать его своими эмоциями, но делаю все наоборот. Редкостная идиотка. Промолчи я вовремя, сейчас бы не терпела эту экзекуцию.
Выдавливаю крем на руку и нехотя, но все же протягиваю ладони к его спине. Ощущения странные. За двадцать лет я никогда не трогала вот так ни одного парня. Дальше обмена слюной ни с кем не заходило. Мне бы хотелось испытывать такие же неприятные ощущения, как и при поцелуях, но никакой брезгливости и желания скорее помыть руку — нет. Да и чего себя-то обманывать. Тело у него красивое, такое трогать приятно. А вот отметины на плечах нет. Блин, я бы точно за такое прибила.
Как только я заканчиваю размазывать крем, сразу порываюсь вернуться на плед, завернувшись в «спасательный круг» под названием полотенце, но Крапивин ловит меня за запястье.
— Куда собралась?
— Хорошо бы домой, но на плед.
— Только после того, как намажешь меня всего, — это он намекает на то, что я должна мазать ему грудь?
— А сами с передом не справитесь?
— Зачем, когда есть ты?
Я понимаю, почему он это делает. У всего есть последствия. Если бы не мой язык, сейчас бы я тихо делала вид, что спала, придумывая, как и когда растворить снотворное.
— Нет. Ты делаешь это не в качестве наказания за царапины или за то, что говоришь то, чтобы вывести меня из себя, — поднимаю взгляд на его лицо. — И молчание тебе не поможет. Если я захочу, а я захочу, потому что мне это нравится, ты будешь делать то, что выведет тебя на эмоции.
Сволочь. Сейчас бы взять что-нибудь потяжелее да огреть по башке.
— Кадило достать?
— Чё?
— Ну, ты же хочешь дать мне чем-нибудь по голове. После того, как ты меня отпела святым Самсоном, надо иметь все церковные атрибуты, — не хочу знать, как он это делает. Не хочу! — Да у тебя все на лице написано. Несмотря на то, что твой возраст является недостатком в нашем с тобой общении, в данном случае это твое преимущество. Взрослая умная женщина будет вести себя сдержаннее и у нее это будет выходить куда искуснее. Ты же, несмотря на то, что пытаешься себя остановить, не получается. Молодость она такая. В этом есть своя прелесть.
И только выслушав его речь, до меня доходит.
— Это мой возраст является недостатком?
— В нашем случае, да. Никогда не понимал прикола взрослым мужикам жениться на малолетках. С вами совершенно не о чем поговорить. Но в тебе что-то есть.
— Ой, дядь Ярик, если следовать вашей логики, то вам надо старуху в жены. Такого задр… задрапированного в занудство и ОКР мужика вытерпит точно такая же чокнутая бабка.
— У меня нет ОКР.
— Да ладно? Проверим, когда я на кухонных ящиках оставлю отпечатки пальцев.
— Любовь к чистоте не признак патологии.
— Ага, угу. Бабке вашей будете втирать. А нормальным мужикам есть о чем поговорить с малолеткой.
— Нормальный это твой отец, который выбрал твою мать в качестве жены, когда годился ей в отцы?
— Не смей трогать ни моего папу, ни маму. Понял?
— Ой, какие мы грозные, когда трогают родителей. Правильно, родители это святое.
Ничего не отвечаю. Молча выдавливаю крем на руку и кидаю упаковку на плед. И все. Ступор. Ну что ж так тяжело-то? Это просто тело! Ладно, кого я обманываю. Это не просто тело. Во-первых, это его тело. Во-вторых, только люди, находящиеся в отношениях мажут друг друга спереди. Это… это… ненормально.
— Утоли мое любопытство. Когда дело дойдет до секса, ты гондон так же долго будешь натягивать? — это происки моей разгулявшейся фантазии или он действительно сейчас это сказал?!