— Нет.
— Но ты призадумался!
— Просто ты кое-куда попала.
— Я тебе сейчас в яйца попаду. Клянусь!
— Ты попала в то, что мой брат действительно покончил с собой, но ты тут ни при чем, — час от часу не легче.
— У тебя родители есть? — сама не знаю на черта я это спрашиваю.
— У всех есть родители.
— Окей, у тебя есть живые родители?
— Есть.
— Они нормальные? Или такие же, как ты?
— Отец рано умер, не знаю о его болячках. А мать в психиатрической клинике.
— Работает?
— Живет, — ну вот и как понять, троллит он меня или нет? Если нет, дела у меня супер! Брат самоубийца, мать в психушке. А отец как отошел в мир иной? Ой, ну на фиг еще это спрашивать.
— Убили.
— Что?
— Его заказали. Отца. Ты же это хочешь спросить, — ну как он это делает?!
— На битву экстрасенсов не пробовал попасть?
— Нет. Победители как-то плохо заканчивают.
Ну кто бы сомневался, что он и на это найдет что ответить. Как на это реагировать, я совершенно не понимаю. Вместо этого снова прикладываюсь к бутылке. Крапивин аналогично. Так и пьем в тишине. И кой черт меня дернул перевести на него взгляд. Как долго он на меня пялился? Он не стесняясь скользит по мне взглядом. Останавливается на груди. Просвечивается ли у меня что-нибудь под белой майкой? Наконец переводит взгляд на мое лицо.
Кажется, впервые мне удается столько секунд смотреть в его глаза. И то, что я вижу в его взгляде, мне категорически не нравится. Ожидаемо опускаю взгляд первой. Не надо быть опытной теткой, чтобы осознавать — он не только сменил тактику поведения. Он смотрит на меня, как на женщину. Мне не нравится происходящее. Домой. Как же я хочу домой!
Закрываю глаза и считаю до пяти. А затем совершенно не своим голосом произношу:
— Отпусти меня, пожалуйста, домой. Я ничего никому не расскажу. Клянусь.
— Нет, планы поменялись.
— Это что значит?
— Это значит, что не стоит сидеть на холодном полу, — рывком встает с пола и протягивает мне руку. — Если мы сейчас продолжим пить, это закончится ожидаемо сексом. А мне бы хотелось, чтобы ты была трезвой. Вставай. Если сейчас не дашь мне руку, послезавтра будешь делать то, что тебе не понравится.
Несколько секунд смотрю на его ручищу. Как и следовало ожидать, не подаю ему свою ладонь. Встаю с пола и, прихватит банку с огурцами, направляюсь к выходу, под еле слышную усмешку Крапивина.
Глава 19
«Если сейчас не дашь мне руку, послезавтра будешь делать то, что тебе не понравится». Эти слова прокручиваются в моей больной голове десятки раз, пока я гипнотизирую потолок своей временной спальни. Чувство такое, что Крапивин и вправду обладает какими-то способностями. Как он мог знать, что мне будет настолько плохо, после выпитого вина?
Я даже бутылку не всю осилила. А чувство такое, что выпила весь вино-водочный завод. Ладно бы просто голова болела, так ведь фиг там. Я напоминаю себе наркоманку в ломке из просмотренных фильмов. Спокойно лежать не получается, ибо постоянно дергаю руками и ногами. То тошнит, то хочется сигануть из окна.
Он знал, как мне будет паршиво, отсюда послезавтра, а не сегодня я буду исполнять что-то, что мне не понравится. Поэтому в одиннадцать утра меня никто и не тревожит с возгласами: «испеки хлеб и поработай золушкой».
Моя работоспособность настолько снижена, что только спустя несколько часов после пробуждения, я замечаю на прикроватной тумбе три таблетки и бутылку с водой. В любом другом случае я бы покрутила пальцем у виска, ибо только дура может пить не пойми что в чужом доме. Но я выпиваю все три таблетки, ни капли не сомневаясь, что это не какая-то запрещенка или отрава.
Несколько часов наедине с собой дали мне четкое представление о том, что Крапивин, как бы ни запугивал словами, не сделает мне по-настоящему ничего плохого. Сейчас я в этом убеждена на сто процентов. Как бы страшно ни было испытывать на себе его порой маньячные взгляды, я понимаю, что он действительно изменил сценарий в своей больной голове.
Я по-прежнему не знаю цели нахождения здесь, но теперь четко убеждена, что ему плевать на готовку и уборку с моей стороны. Изначально это был способ унизить и воспитать зазнавшуюся мажорку, коей он меня считал. Сейчас это, скорее всего, его не удовлетворяет.
Анализируя произошедшее вчера, понимаю, что злобный похититель должен был как минимум хорошенько меня отметелить. Я ведь не только оставила на нем следы от ногтей, но и, по сути, «махала красной тряпкой перед быком», когда оплевала его вином и водила ногой по его обнаженной коже. Для чистюли это крах. И это уже не говоря о том, что он мог забить на мою истерику в воде и дать мне упокоиться с миром в этом мерзком озере. Плюс у него была огромная возможность подпоить меня до уровня невменяшки и с легкостью трахнуть. Я бы даже сопротивляться не смогла. Но он этого почему-то не сделал.