Не припомню, когда мне было так хорошо. Чувство такое, что наелся какой-то запрещенки. Наверное, так и ощущают себя коты, после встречи с валерианой. Сейчас я и правда ощущаю себя больным от того, что кайфую от ее эмоций. Нравится то, как она злится на саму себя.
Несколько часов назад я был уверен, что хуже платья, в котором она явилась на игру, никакая другая одежда быть не может. Хрен там. Казалось бы, простая белая майка не может вызывать таких реакций, как долбаное платье, ан нет. Благодаря воде, просвечивает абсолютно все.
И все. Хорошее настроение и веселье как рукой сняло. Какой, сука, тридцать один день? Семь и я понимаю, что попал в собственной игре. Попал не так, как замурованный симс в четырех стенах, но что-то близко к этому. Дверь есть, а воспользоваться ею не могу. Не знаю, чем бы все закончилось, точнее продолжилось, если бы София не плеснула мне в лицо водой.
— Это все из-за тебя!
— Если твоя истерика была связана с тем, что ты отравила Зину, то расслабься. Она не пила лимонад со снотворным. Ее укусила оса. Ты тут ни при чем. И она жива.
— Оса?
— Да, оса.
Облегчение. Да, пожалуй, это именно его я вижу в ее глазах. А затем очередной всплеск злости и снова плеск воды.
Не мешкая выбирается из бассейна. Совершенно точно ненамеренно виляя своей аппетитной задницей, сбегает наверх.
Ненавижу. Как же я себя ненавижу. Я могу тысячу раз оттирать губы с мылом, но какой в этом смысл, если мне ни капельки не было противно. Мне, черт возьми, было приятно. Хуже всего, что он это прекрасно понял. И ладно бы я любила это дело. Так ведь фиг там. Я ненавижу целоваться. Сколько раз я высмеивала идиоток из книг и фильмов с «тело предало», и что в итоге? Не засунь он мне руку под майку, я бы и дальше продолжила с ним обмениваться слюной.
Холодный душ не помогает прийти в себя. Единственное, что радует — это живая Зина и моя непричастность к тому, что с ней произошло.
На удивление я засыпаю почти сразу. Но лучше бы этого не делала. Всю ночь мне снится эта скотина. Сны настолько реалистичные, что я в полном шоке от происходящего. Ладно бы он мне просто приснился. Хрен там. Я занималась с ним сексом. Я и он! Это немыслимо. Ну и вишенка на торте — я проснулась с не совсем сухими трусами. Увы, не от того, что надундила во сне. Я себя удовлетворяла во сне! После сна с его участием! Супер.
Картинка перед глазами, как эта скотина меня трахает, не исчезает. А еще его задница, которую я активно сжимала руками, постоянно маячит перед глазами. Из комнаты выходить страшно. Так и вижу, как он будет ухмыляться.
Кой черт меня дернул подойти к окну — не знаю. Это какое-то наваждение. Вот надо было мне увидеть этого козла, наматывающего круги по нескончаемой территории своего участка. Он что, в прошлом бегун? Откуда такая скорость? Чтоб ты поскользнулся и упал!
Чтобы хоть как-то занять свои мысли, я нахожу рецепт хлеба и пеку его. Я и хлеб. Звучит так же абсурдно, как заниматься во сне сексом с Крапивиным. Что странно — у меня получается его испечь! Две офигенные с виду булки хлеба.
— Нерастраченная сексуальная энергия вылилась в хлебушек. Замечательно, — слышу знакомый голос и уже готова огрызнуться в ответ, но каким-то чудом заставляю себя заткнуться. Это очередная провокация. Он демонстративно отламывает хлеб и отправляет его в рот.
Отлично. У него губы тоже опухли. Сколько это продолжалось, если выглядим мы так, словно засасывали губы пылесосом? Позорище. Ну и какого черта я залипаю на том, как он ест хлеб?
— Ты хотел научить меня драться. Я готова, — я действительно сказала это вслух? На черта?!
— А не боишься тесного контакта?
— Это вам надо бояться, Ярослав Дмитриевич. У меня, в отличие от некоторых, ничего не встанет.
— Но повлажнеет, — сука! — Если завтра не сбежишь, послезавтра начнем.
— Слушай, ты бы сменил психиатра. Или пусть тебе назначат какое-то другое лечение. Не помогает, — на мой комментарий эта скотина открыто улыбается.
— Я решил дать тебе еще один шанс. Только ты и я. И лес.
— Лес?
— Ага. Я обещал тебе неприятное для тебя событие за то, что не подала мне руку. Оно будет ждать тебя завтра, если не сбежишь. Завтра мы с тобой едем в лес. Собирать грибы. Никакой охраны. Только ты и я. Если сбежишь, не будешь чистить грибы. А если не удастся, то придется.
Смотрю на него и понимаю, что он не шутит. Он реально ненормальный. И я походу такая же, раз какого-то черта пялюсь на его губы. Он не стесняясь раздевает меня взглядом а я вместо того, чтобы хорошенько его ударить, продолжаю стоять как истукан. Каким-то чудом мне удается отвернуться от него.