Знаю, что ничего не поможет, но все равно закидываю в себя обезболивающее. К двенадцати дня я готова утопиться в ванной. На секунды забываю о боли, когда чувствую знакомый запах парфюма. Я бы могла сказать, что это очередной всплеск моей фантазии, но нет. Подо мной проседает кровать. Тут же ощущаю прикосновение к своему лицу.
— Бледная как полотно. Больно?
— Уйди.
— Это ведь хорошая возможность выбраться отсюда. Так не симулируют. Но ты не испугана. Вероятно, ты привыкла, что раз в месяц ты скрючиваешься от боли. И обезболивающие, как бы ты себя ими ни пичкала, не помогают.
— Уйди, — повторяю как заведенная.
— Скоро станет легче. Обещаю.
Глава 29
Ощущение, что меня приковали к кровати или я попросту парализован. Только оков не имеется и конечности двигаются. Вот только мозг не желает подавать сигналы, чтобы я наконец встал и оставил ее одну. За эти нескончаемые, по ощущениям, дни я впервые вижу ее такой.
У нее было множество возможностей реально испугаться ситуации, в которой она оказалась. Проявить слабость и превратиться в обычную девчонку, которой не чуждо чувство страха. Но вместо этого демонстрировала микс из наглости, дерзости и противозаконной привлекательности. И все. Так просто и вот она самая что ни на есть девчонка. По-прежнему красива, не смотря болезненную бледность, но уже другая. Беспомощная и по-своему трогательна. О которой вопреки постоянным установкам хочется заботиться.
В очередной раз подношу пальцы к ее волосам, но трогать не решаюсь. Наверное, даже сейчас София набралась бы сил и двинула мне по руке, не будь у нее закрыты глаза. Бесить и провоцировать ее не хочется. Именно об этом она и подумает, начни я снова ее трогать. Пусть лучше и дальше думает о провокациях, нежели убедится в том, что касаться ее хочется по иным причинам.
Совершенно разная внешность. Возраст. Да все иное. Но чувство дежавю не покидает. Казалось бы, прошло столько лет, а ощущения прежние. Разница лишь в том, что мне уже далеко не восемнадцать и я не захожусь в панике о том, как помочь. Но все также сижу на кровати над скрюченной девчонкой, не желая оставлять ее одну. Она ни коим образом не должна вызывать у меня похожие эмоции.
Хотя, кого я обманываю? Несмотря на схожие ситуации, и непрошеное желание помочь и позаботиться, здесь чувства не братские. Совсем не братские. Сейчас я почти ненавижу ее за то, что, пусть и неосознанно, но своим состоянием расковыряла то, что и без того едва покрылось тонкой корочкой. Правда, быстро остываю, вспомнив, что сам виноват в ее нахождении здесь. А уж, когда взгляд падает на ее сжатые ладони, и подавно.
Каждый раз она впивает наверняка до боли ногти в кожу. Все, кроме одного пальца. На подушечке которого, с моим идеальным зрением, я четко подмечаю покраснение и припухлость. Дурочка.
Сам не понял, как взял ее ладонь в руку. Этого хватило для того, чтобы Архангельская младшая открыла глаза, зыркнув на меня со злостью.
— Девять месяцев — это не слишком скоро, — непонимающе смотрю на нее до тех пор, пока она не продолжает: — Скоро пройдет. Обещаю, — повторяет точь-в-точь недавно произнесенные мною слова. — Ты меня обрюхатить собрался, чтобы обезболить? — язвительно бросает она, несмотря на состояние.
— Я изучал этот вопрос. Есть процент женщин, которые после родов действительно перестают выпадать из жизни на несколько дней в месяце. Но четкой и убедительной статистики за это нет. Какая-то часть поговаривает, что с началом сексуальной жизни тоже есть вероятность, что пройдет. Но и здесь данные, увы, не убедительны. Есть другие способы.
— Мало того, что я здесь оказалась, ты реально шерстил мои медицинские карты. Какой ты… самый настоящий противень.
— Я уже говорил тебе, что меня не интересовали твои медицинские карты. Мне важно было знать нет ли у тебя диабета, чтобы на крайний случай запастись инсулином, и не состоишь ли ты на учете по беременности. Все.
— Ага. И при этом знаешь, про то, как ты там сказал: «скрючиваюсь каждый месяц и обезболивающие не помогают». Ну да, это же написано у меня на лбу.
— Нет. Это способность моего мозга подмечать детали, такие как две упаковки разных препаратов и другие нюансы. Они были полностью целые, когда я осматривал твои вещи. Сейчас в каждой из них нет по пять таблеток. Это превышает все допустимые нормы. И эти маленькие детали сами вырисовывают картинку и приводят к логическим заключениям. Я не копался в твоих медицинских картах.