— У меня нет сил с тобой пререкаться и восхищаться твоей шизанутостью.
— Почему шизанутостью?
— Ну да, все же нормальные мужики интересуются вопросом и статистикой, когда же это пройдет. А ты часом ли не гинекологом подрабатываешь? Тогда снимаю с тебя диагноз шизы.
— Я не любитель пихать в женщин инородные тела. Оставляю эту участь для злобных баб гинекологов, проявляющих ненависть к своему же роду.
— У тебя на все найдутся ответы? — и вот что странно. Несмотря на злость, она не спешит высвободить свою руку из моей.
— К сожалению, нет. Просто, как бы это странно ни звучало, я разбираюсь в этом вопросе. У меня была сестра, которая точно так же лезла на стену, бледнела, а я вместе с ней, потому что совершенно не вдуплял, что делать. Со временем разобрался. Когда я говорил про «скоро», я не имел в виду возможность тебя обрюхатить, чтобы через девять месяцев ты свернула мне шею в родах.
Невероятным усилием воли я заставляю себя отпустить ее руку и выйти из комнаты. По-хорошему, оставить бы занозу Тане. Она и с этим справится. Но вместо этого я целенаправленно иду за аптечкой и иглой.
София явно не ожидала, что я вернусь и в очередной раз устроюсь на ее кровати. Еще и торшер включу при дневном свете. Она не сразу понимает, что я хочу делать, но, когда приходит осознание, не противится дать мне руку.
— Разрешаю ругаться и даже материться. Будет немного больно.
Вот сейчас я ощущаю себя самым настоящим психом. Но я реально испытываю наслаждение, когда удается удалить застрявший кусок стекла из ее кожи. Потому что на месте этой «занозы» я представляю, как сам избавляюсь… от другой занозы в лице девчонки. Наклеил пластырь и отправил домой. Без последствий для себя.
Но секундная радость быстро проходит. Я переиграл сам себя. Теперь понимаю это четко. Как и то, что надо бы и вправду ее отпустить, ибо все пошло по одному месту, но проблема в том, что не хочу. И ведь осознаю, что с каждым днем «заноза» будет и дальше врастать в ткани. А потом с этим жить. Или не жить, если начнется масштабное «воспаление».
Кое-как заставляю себя заканчивать с ненужным самокопанием и принимаюсь обрабатывать ее палец. Когда дело доходит до перекиси, София начинает морщиться. Ну, давай, подуй и все. И ведь дую. Контрольный в голову. Долбоеб.
— До кончины заживет, — наконец нарушаю затянувшееся молчание.
— Что?
— Я имел в виду до кончины незамужней жизни. До свадьбы в народе зовется, — почему-то я был уверен, что она меня пошлет на хрен за такую интерпретацию. Но… смолчала. И от этого испытываю разочарование, потому что привык к препирательствам. Они мне нравятся. И не только мне. — Не агрессируй, когда Таня появится здесь.
— Что? — непонимающе произносит София.
— Ничего. Потерпи.
Я привык видеть в Тане малоэмоциональную особу, которая без претензий «какого черта я вырвал ее из теплой постели в час ночи или в другое неподходящее время» всегда появляется по моей просьбе. Но сейчас я чувствую ее не то, что бы недовольство, но точно иное состояние.
— Я вообще-то день рождения праздновала.
— Да? С днем рождения.
— Не мое.
— Вообще-то правильно говорить не мой, ну да ладно. Тогда тем более плевать раз не твой.
— Я выпила два бокала вина.
— Тем лучше для тебя. Потому что тебя ждет не такой послушный и милый пациент как я.
— Вау, а, может быть, еще хуже?
— Надеюсь, это риторический вопрос.
— Слав, ты мне сейчас не нравишься.
— Я тебе и не должен нравиться. Мухи отдельно, котлеты отдельно.
— И тем не менее у нас был договор на тебя, а не на какую-то девчонку, из-за которой ты нарушил мои планы. И я сказала, что выпила.
— Считай, что она — это я. Ты трезва. К тому же такой профи как ты с закрытыми глазами разберешься куда и что совать, и нажимать.
София явно не ожидала, что я приведу к ней женщину. Женщину, на минуточку, которая ее раздражает. Несмотря на состояние, она явно готовит нецензурную поэму, но я быстро пресекаю это.
— Ты как-нибудь поаккуратнее. София у меня девочка совсем. Несмотря на демонстрацию кусочков своих прелестей, она не привыкла перед кем-то раздеваться догола. Не смущай ее.
Глава 30
Еще несколько минут назад я была уверена, что ничего не сможет меня отвлечь от адской боли, но нет, я ошиблась. Смотрю в упор на его девку и не могу поверить в то, что Крапивин привел ее ко мне в комнату. Это каким надо быть упоротым, чтобы впустить ко мне свою шлюху и оставить нас наедине?! Только я хочу покрыть уставившуюся на меня девку отборным матом, как она резко приподнимает руку вверх.