— Да, за хлебушком, — как болванчик повторяю я, закусывая нижнюю губу.
— Но купить его забыла. В сумке только шмотки. Хлеба нема.
— Если не умолкнешь, я тебя сейчас за шкирку выведу отсюда, — рявкает папа на Сашу.
— Я вообще-то разряжаю накалившуюся обстановку, — ну, справедливости ради, действительно разряжает.
— Соня? — папа переводит на меня вопросительный взгляд.
— Я совершила не очень хороший поступок и пришлось его… отрабатывать.
В принципе в моем рассказе почти вся правда. За исключением пары деталей.
— Во дура. Могла бы просто сказать, что загуляла с парнем, а не звонила потому что посралась с папой. Это было бы вполне трушно.
Сюр какой-то. И не пойму, за что папа зол. За Сашино «трушно» или за мой рассказ.
— Пап, трушно — это правдиво, — на кой черт я это сказала?
— Но что-то ни хера не трушно. Давай резюмируем, ты напилась, залезла в дом какого-то старика, разбила какую-то херню в его доме и когда сбегала, повредила боковое зеркало. И за это он тебя похитил? Пока все так?
— Не совсем. Я еще наследила в его доме, ударила между ног и заблевала ему пол и второго мужика, — занавес. — Но между ног я его ударила, потому что они угрожали меня изнасиловать.
— Так, хорошо. И какой-то дед в итоге тебя похищает, чтобы ты в качестве компенсации убирал его дом и готовила. При этом была лишена средств связи.
— Да. Так и есть.
— Имя ты, конечно, не знаешь?
— Ну, его звали мистер пропер. Ну типа потому что он помешан на чистоте.
— Дед?
— Ну он не то, что бы дед, но был с бородой. В общем средних лет.
— Большей кринжатины я в своей жизни не слышал, — закатывая глаза произносит Саша, а в следующую секунду папа выводит его из гостиной.
Смотрю на маму и совершенно не понимаю о чем она думает.
— Мам…
— Поговорим потом наедине.
— Это правда.
— Возможно. Отчасти. Я ничему не удивлюсь в нашей семье. Ты в порядке хотя бы физически, это уже полдела.
— Прости меня. Я не хотела, чтобы так получилось.
Добрым полицейским всегда был для меня папа. Я всегда мастерски умела найти к нему подход и, несмотря на наш вечный троллинг, он всегда поддавался мне. А сейчас я, так или иначе, ищу одобрение и поддержку у мамы.
— Все, хватит, Слава. Давайте все выдохнем. Иди к себе, Сонь. Переоденься. Поужинаем все вместе и… надеюсь, не разругаемся в процессе. Нам надо всем расслабиться.
Еще никогда я так не бежала в свою комнату. Все уляжется. Все непременно уляжется. Да, хрен там. Через час ко мне приходит папа, явно нацеленный выбить из меня недостающую информацию.
— Пап, ну хватит. Я сказала, как все было. Почему никто не верит, когда говорят правду? Забудь об этом. Я накосячила, я отработала. Все по-честному. Не надо его искать. Пожалуйста, не обижайся.
— Дай мне свой телефон.
— Зачем?
— Дай мне свой телефон, — по слогам повторяет он.
Открываю сумку и достаю оттуда клатч. Протягиваю папе. Он достает, разумеется, разряженный телефон.
— Мобильник сел. Я им не пользовалась. Зачем он тебе?
— Из дома не выходить, пока я не разрешу. Понятно?
— Нафига? Да кому я сдалась? Он сам меня отпустил. Отстань ты от этого деда, пожалуйста.
— И ноутбук дай мне свой.
— Папа.
— Быстрее, Сонь.
В любом другом случае я бы встала в позу. Но не сейчас, когда черти что творится. А я ведь даже и не знаю, что здесь было в мое отсутствие. И вроде хочется узнать, а с другой стороны — страшно.
Это самый отвратный ужин в моей жизни. Даже Сашка приуныла. Я сбегаю в свою комнату, как только умудряюсь впихнуть в себя пару долек картофеля. К вечеру появляется жуткий жор, но выйти я почему-то не решаюсь.
Сейчас я живу только одной надеждой на то, что папа не узнает о Крапивине, а значит и я забуду о том, что он мне сказал.
Вот только это оказывается сложнее, чем я думала. В память врезаются его слова: «отца заказали». А что если это мой папа? Я никогда не задумывалась о том, как он начинал свой бизнес. Да и мама вряд ли знает, учитывая, что они познакомились, когда папа уже все имел.
Господи, я дома в своей комнате и постели, о которой так долго и мечтала. Но это худшее состояние. Крапивина рядом нет, а я то и дело думаю о его словах. Стало быть, и о нем.
Вздрагиваю, когда слышу стук в дверь. Мама. С упаковкой чипсов, шоколадкой и газировкой.
— ПП еда в девять вечера самое то, — как можно беззаботнее произношу я, пододвигаясь к краю кровати и уступая маме место.
— Ты ничего не ела.
— Есть не хотелось.