— А сейчас?
— А сейчас хочу. Только не надо было с беконом. Сейчас лошадь пронюхает и сожрет.
— Он, между прочим, мало ел, пока тебя не было.
— Мам, ну прости. Я правда не могла позвонить. Давай забудем это все. И папе скажи.
— Что сказать?
— Чтобы он не искал его.
— Ты боишься? Чего?
— Ничего. Давай есть чипсы, пока их Саша не учуял.
И я правда ем, почти наслаждаюсь, если бы не мамины взгляды.
— Скажи мне, как все было на самом деле. Обещаю, что не скажу папе, если ты не хочешь.
— Все так и было. Я работала золушкой и кухаркой. Кстати, я закатывала наивкуснейшие огурцы по-фински. Пренепременно сделаю нам.
— Закатывала огурцы?
— Ага.
— Закатывать ты умеешь только глаза, — долбаное дежавю! Крапивин точно так же мне говорил. Изыди! — Может, еще коров доила и коз?
— Нет. У него их не было. Зато я хлеб испекла. И знаешь, он так круто получился. Короче, надо печь самим.
— Пиздец.
— Мама!
— Ты себя слышишь? Какие закатки, какой хлеб? Что там на самом деле было, Сонь? Он тебя изнасиловал? От молчания тебе лучше не станет. Пожалуйста, скажи как есть. Я же не осужу тебя, наоборот.
— Да никто меня не насиловал!
Я не привыкла, черт возьми, видеть маму вот такой! Дерзкая, ироничная, да, в конце концов, веселая, а не вот это вот все!
— Если папа не заметил, это не значит, что я пропустила.
— О чем ты?
— Об этом, — мама убирает мои волосы в сторону и проводит пальцем по шее вниз. — У тебя здесь следы. Уже желтоватые. Но они видны. Что это? — вот же сволочь!
— Наверное, комар. От них же остаются следы.
— Ты еще скажи клопы. Это следы от засосов.
— Ну так я же сказала, что это комары засосали. Мам, я клянусь, что меня никто не насиловал и не бил. Хочешь сходим к гинекологу и ты проверишь? Я по-прежнему девственница.
— Не хочу. Я их терпеть не могу, — ну наконец-то. Это уже ближе к маме. — А засосы откуда?
— Это не они. Там же природа. Комары.
— Ладно.
— Мам, мне правда не сделали ничего плохого. Клянусь своей жизнью.
— Ты совсем бестолочь таким клясться? Клясться надо органами других, а не своих.
— Ну, у меня же нет мужа, чтобы клясться его органами.
— Ну, да.
— Давай поедим чипсов, чтобы братик не учуял.
— Ладно, я не буду на тебя давить. Когда захочешь, тогда расскажешь.
Удалось заснуть на какие-то полчаса, за время которых мне приснился Крапивин с бутылкой в руках и какая-то муть. И все. Снова бессонная ночь.
Встаю в пять и… понимаю, что мне совершенно нечего делать без телефона и ноута. Говорят, привычки развиваются через двадцать один день. Я, походу, какая-то кривая. Меня никто не просил делать завтрак, но я спускаюсь на кухню и, дабы чем-то себя занять, начинаю делать тесто на хлеб. Дожилась. Мне двадцать и меня это успокаивает.
На хлебе дело не заканчивается. Наверняка, со стороны мой завтрак выглядит как подмазывание за свой косяк, но мне пофиг. Первым в кухне появляется Саша.
Не думала, что меня это будет так напрягать. Он на меня никогда так не смотрел. Я не выдерживаю первой.
— Что?
— Это посттравматический синдром, да?
— Какой еще синдром?
— Ну, когда был одним челом, а потом того самого и… хлеб печешь.
— Хлеб пекут обычные люди. И, что значит того самого?
— Ты думаешь, предки поверили, что ты была у какого-то деда, который заставлял тебя убирать дом и готовить? Чё там на самом деле было?
— Саш, отстань, а?
— Тебя того, да?
— Что того?
— Насиловали?
— Нет. И даже не били.
— Поклянись.
— Сгинь.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Но ты другая. Хлеб печешь. Что-то же должно было случиться, что ты делаешь это.
— Это просто хлеб!
Я всякое ожидала, но не того, что этот малолетний переросток полезет обниматься. При встрече стоял и только рассматривала как диво дивное, а тут на тебе.
— Я пообещал, что не буду тебя троллить, если тебя не того самого.
— Расстроился, что теперь надо держать слово?
— Дура.
— Сам дурак. И вообще можешь троллить, у нас это в крови. Это как-то привычнее, чем вот это вот соплежуйство от тебя.
— Бесишь.
— Это типа я тебя люблю? Ну, я тебя тоже.
— Точно не насиловали?
— Точно. Прилипалы, блин. А что тут было без меня? Папа с мамой сразу вернулись с отдыха?
— Ну да. На третий день.
— И что было дальше?
— ПП.
— Это что?
— Я пообещал не материться, если тебя не того.
— Полный пиздец?
— Ага.
— А поподробнее?
Я не представляла масштабы всей катастрофы. И ладно, что всех родственников поставили на уши и пусто. С последним вопросов нет. Гениальный Крапивин сделал так, что хрен, кто подкопается, но вариант с моим похищением каким-то левым мужиком — не вяжется.