— Все, все, — поднимает ладони вверх. — Клянусь всеми святыми и не очень органами: я крайне положительный мальчик. И девушек не обижаю. Прям мечта всего прекрасного пола. И ни за что бы без согласия ни-ни. Я же тогда шутил. Мир?
— Мир, — разворачиваюсь, но он успевает добежать и перекрыть мне дорогу.
— Ну, подожди. Как насчет примирительного свидания?
— Как насчет свалить с дороги?
— Вау, я почти влюбился.
— Поздравляю. Уйди с дороги.
— Ну, стой. Тут же куча людей. Что я тебе могу сделать? Настолько трусиха? — очередной козел, берущий меня на слабо. И только сейчас до меня доходит. Он не просто знает Крапивина. Он с ним общался на равных. Как друзья. О, Боже. Впервые мне за все время становится хорошо. Зачем мне Игорь, если есть экземпляр получше. Я отвратительна, но… плевать.
— А не боишься, что я тебе что-нибудь сделаю?
— Например?
— Например, влюбишься, а я нет.
— Исключено. От меня еще не уходили невлюблёнными. Матвей.
— У меня не лучшие впечатления от нашей встречи, Матвей. Твой друг мне не понравился.
— Он мало кому нравится. Обещаю, про тебя ему ни слова. Ну что, сегодня вечером? На людях?
— Нет.
— Почему?
— Потому что вечером я занята.
— Чем?
— Просмотром сводки новостей.
— Ну, номер хоть дашь?
— Исключительно только номер. Запоминай.
Предвкушение. Это именно оно. К вечеру ожидаемо я получаю от него сообщение. Ни одно. И хоть меня совсем не впечатляет переписка с ним, я все же соглашаюсь на встречу. Приятного мало. Но надо, Соня, надо.
И все же приятное я получаю утром следующего дня. И нет, это не сообщение или звонок от Крапивина.
Выгляжу я наверняка как идиотка с открытым ртом. Меньше всего я ожидала, что папа сможет согласиться на осмотр выбранной мной квартиры. Я знаю, что это маминых рук дело. Но это… это, блин, нереально.
— Как ты смогла это сделать? — шепчу ей на ухо, как только мы остаемся одни.
— Вырастишь — узнаешь.
— Очень смешно.
— После твоих вывертов у бассейна с братом, мне вообще не смешно.
— О Боже, мама.
— Вот-вот.
Как только мы входим в квартиру, папа даже не скрывает недовольства. Он придирчиво осматривает кухню. По мне все идеально. Свежо и современно. Но он хмурит по самое не могу брови, когда смотрит на стол. А затем начинает его расшатывать.
— Стол не прочный. Надо заменить.
— Нормальный стол. Нафига ты его трясешь?
— Чтобы проверить прочность. Видишь, ножки непрочные.
— Я прыгать на нем не собираюсь.
— Ну мало ли что ты не собираешься. Жизнь штука непредсказуемая.
— Слава, — тут же одергивает мама папу. — Пойдем дальше смотреть.
Если бы не знала, что папа не пил, сказала бы, что он точно под градусом. Недовольства на лице нет, но, когда мы заходим в спальню, он открывает шкаф и… залазит в него.
— О Боже, Слава.
— Пап, что ты делаешь?
— Проверяю вместимость шкафа.
— Нафига?
— У тебя очень много вещей.
— Влезут. Не волнуйся.
— Вот не знаю. Тесновато.
— В тесноте, да не в обиде, — тут же добавляет мама, вытаскивая папу за руку из шкафа. — Все. Нормальная квартира. Берем.
— Только после того, как заменят стол и шкаф.
Глава 43
Кто бы мне сказал еще неделю назад, что настоящее счастье заключается в том, чтобы не думать о том, как сделать вдох и выдох и самостоятельно помочиться, я бы точно покрутил у виска.
Если бы мог смеяться, непременно это сделал. Но, как бы ни хотелось себе в этом признаваться, страшно. Страшно сдохнуть, когда уже вроде как выкарабкался.
Никогда не верил в справедливость и бумеранг, но вынужден согласиться, что мне все же прилетела смачная ответка за свои же действия. В очередной раз я переиграл сам себя. Это прям знак свыше. Надо заканчивать с играми.
Кое-как добираюсь из туалета до больничной койки. Уму непостижимо. Несколько метров, а чувство такое, что прошел сто километров в гору.
Перевожу взгляд в окно. Если бы не знал, что на календаре сентябрь, однозначно бы сказал, что лето в разгаре. Так и вижу, как эта упрямая малолетка проводит солнечную субботу в компании Матвея. Возможно, сейчас щеголяет в ходячей рекламе цистита, а ля платье, едва прикрывающее задницу. Или, более вероятно, учитывая погоду, загорает на каком-нибудь пляже под слюнявым взглядом этого блядуна.
Что бы было, если бы я был умнее и не поддался на встречное игнорирование? По крайней мере не нажил себе очередных проблем и сейчас бы она сто процентов сидела в моей палате, несмотря на запреты папаши, а не прохлаждалась черт знает где. Это мне жирная ответочка за то, что захотелось узнать, как она поведет себе с Матвеем.