Только один раз в жизни я не послушалась ни маму, ни отца — когда начала встречаться с Нурбулатом. Я долго скрывала это, но когда они узнали, то неделю даже в школу не пускали.
Скандалы длились долго: я рыдала, кричала, что люблю, и грозилась сбежать из дома, если нас с Нурбулатом не оставят в покое. И в какой-то момент папа махнул рукой и заявил, что это всё подростковые сопли, а вскоре я сама пойму. Наберусь ума и найду нормального парня, настоящего мужика, а не этого сопляка с девчачьей мордочкой, у которого в голове ветер гуляет...
— Ралина! — перед моим носом щёлкают пальцами, и я возвращаюсь в реальность. — Ты чего? — смотрит на меня Нурик, а я не сразу понимаю, что по щекам катятся слёзы.
— Ничего, — сглатываю ком в горле и отворачиваюсь. — Езжай, пожалуйста, подальше, и я выйду, чтобы никто меня не видел, — спешно проговариваю я и, спрятавшись за спинку переднего кресла, вытираю щёки.
Нурик не спешит выполнить мою просьбу и долго смотрит на меня. Чувствую его взгляд кожей — он обжигает, заставляет смущаться и злиться одновременно, потому что я ощущаю его жалость. А этого я не хочу! Жалость — это то, что нужно мне меньше всего.
Резко повернувшись, Нурик давит на газ и срывается с места. Но едет не дворами, а выруливает на главную дорогу.
Глава 8
Выехав за город, Нурик выруливает в сторону леса, и теперь мне ещё страшнее. Однако проехав метров пятьсот, так, чтобы дороги не было видно, он тормозит, выходит из машины и открывает дверь с моей стороны.
– Выходи, – спокойно требует, но глаза выдают все его эмоции.
Я привыкла выполнять всё, что от меня требуют. Как замуж вышла, я вообще ко многому привыкла, научилась делать то, что не нравится или не хочется. Противно от самой себя, но что есть, то есть, моя горькая реальность.
— Достаточно далеко? – спрашивает Нурик и руками в воздухе машет. – Здесь тебя точно никто со мной не увидит. Теперь мы можем откровенно поговорить, так что валяй, – машет рукой, а я на автомате лицо прикрываю. – Ралина? – вопросительно ко мне обращается.
А мне от стыда хочется под землю провалиться. Я закрылась от удара машинально, не подумав, что передо мной не Арэстан, а совсем другой человек.
— Черт возьми! Как же он тебя напугал, что ты на обычные жесты так реагируешь, – не спрашивает – констатирует и принимается ходить туда-сюда. – Это просто в голове не укладывается, – нервно хмыкает. – Арэстан своей тени боялся, а сейчас кулаками размахивает, – продолжает топтать траву, разговаривая сам с собой. – Или он только и может, что на слабых бросаться? Какого хрена ты с ним живёшь? – рявкает, застыв передо мной.
– Может, люблю его, – выплёвываю со злостью.
Приехал, весь такой важный, одетый в дорогую одежду, на запястье часы стоимостью как его автомобиль, с личным водителем, и решил, что всё знает и всё понимает. Мы живём на разных социальных ступеньках, даже, можно сказать, совсем в других реалиях, что он понимает?!
– Любишь? За что? За побои? – прищуривается, наклонившись ко мне. – В твоей карте…
– Откуда ты вообще её взял? – перебиваю, смотря на него с вызовом.
– У твоего врача…
Глава 9
— Неужели тебя мучает чувство вины за то, что ты бросил меня десять лет назад?
— Может быть, — сухо ответил он и отвернулся.
— Забудь об этом, как забыла я, — без колебаний произнесла я.
— Ралина, — выдохнул он и приблизился ко мне. — Я не бросал тебя, точнее, не хотел этого делать, — произнес он, опустив взгляд на мои губы.
— Когда не хотят, не делают, — ответила я, ощущая, как сбилось дыхание.
Он был слишком близко, источал приятный аромат и был невероятно красив. Меня начало слегка заносить, и совсем не в том направлении.
— Выбора не было, — также тяжело дыша, ответил он и, наклонившись, нежно коснулся моих губ.
Он не целовал меня, лишь слегка проводил по ним, заставляя сердце учащенно биться. Я почувствовала себя как на первом свидании, ощущая волнение перед первым в жизни поцелуем. Его руки на моей талии вызвали головокружительные и давно забытые ощущения.
— Я очень хочу тебя поцеловать, — прошептал он мне в губы, обдав горячим дыханием.