— Сдавайся! — приказал Тимур.
Вместо ответа был только сдавленный стон.
— Тебе помочь? — подошел Степан.
Следом за ним к поверженной добыче направились еще несколько байкеров. Кира перевернулась на спину и замерла, тяжело дыша. В ее шею уткнулся острый кончик катаны. Словно парализованная, Кира смотрела, как ее со всех сторон окружают мужики. Из ее носа потекла кровь.
— Твоя игра окончена, дурочка, — почти ласково сказал Тимур. — Что еще нужно, чтобы ты это признала?
— Ты слабая, а мы сильные! — добавил Степан. — Нас больше! Чего тут непонятного??
Клинок уперся в воротник черной водолазки и скользнул вниз, разрезая мокрую ткань. Кира дернулась, но осталась лежать. Тимур клинком отвел ткань в сторону, обнажив маленькую белую грудь в грязных разводах, через которые проглядывал розовый сосок.
— Не важно сдашься ты или нет, — сказал Тимур. — Мы можем сделать с тобой всё.
С ювелирной точностью он разрезал рукав вдоль всей длины, обнажив небольшие, но рельефные мышцы. Кира напряженно косилась на клинок, разрезающий на ней одежду. Нависшим над ней байкерам открывалось ее тело, покрытое жуткими синяками. Грудь пересекала свежая неглубокая рана, а кровь была размазана по животу. Клинок уже рассекал штаны на бедре, слегка царапая кожу.
Одежда была последней преградой перед этой дикой животной агрессией, от которой нельзя убежать, спрятаться, закрыться.
— Волк может задрать любую овцу, когда пожелает, — сообщил Тимур. — Всегда так было, и так будет. Для этого не нужны никакие правила!
Клинок рассек мокрые черные трусы, и Кира свела колени.
— Хмммм… Не вижу яиц… — усмехнулся Степан. — Как ни строй из себя мужика — у тебя все равно сиськи и пизда.
Приподнявшись, Кира подогнула колени и непроизвольно прикрыла грудь рукой. На боках и плечах можно было различить едва заметные полоски. От дуновения ветерка по ее мокрому беззащитному телу прошла дрожь.
— Ты у меня точно сдашься… — сказал Тимур.
Кира посмотрела на него снизу злобным взглядом. Лицо Тимура исказила ярость, и он пнул ее ногой прямо в лицо. Вскрикнув, Кира опрокинулась на спину, закрыв голову руками, а Тимур наступил ей на горло.
— У тебя нет выбора… — прошипел он, вдавливая ее в грязь.
Оскалившись, Тимур с наслаждением наблюдал, как она хрипит и беспомощно барахтается в остатках изрезанной одежды, хватая его руками за ногу.
— Я хочу, чтобы ее выебали все! — крикнул Тимур остальным. — Каждый заслужил кончить в эту сучку или на нее — куда и как хотите.
Окружающие байкеры стали растерянно переглядываться.
— Ее бы помыть… — неуверенно сказал кто-то.
— Только после тебя, Тим, — предложил Степан. — Это ты победил ее.
Тимур убрал ногу, и Кира закашлялась, повернувшись набок.
— На колени! — приказал он.
Но она лишь съежилась и закрыла голову руками, дрожа всем телом.
— Вставай на колени, блять! — зарычал Тимур.
— Да не ссы, малявка! — подбодрил ее Степан. — Тебя просто не ебали хорошо! Я знаю, бабам нравится пожестче! Ахахаха!
— Ты думаешь, я с тобой церемониться буду? — Тимур наклонился и снова схватил ее за волосы.
Он потащил Киру к пикапу по грязи как куклу, не обращая внимание на ее сдавленный крик и вялые попытки сопротивления. Затем он поднял ее и кинул животом на радиатор пикапа так, что Кира ударилась головой об капот. Сквозь грязные разводы на спине стали видны поперечные полоски. Двумя злыми шлепками Тимур сбил грязь и воду с небольших крепких ягодиц и стал нетерпеливо расстегивать ремень.
— Давай, натяни ее… — подошел ближе Степан.
Несколько байкеров неуверенно приблизились, встав по сторонам от капота. А Тимур уже достал крепко стоящий член и бесцеремонно всадил его в вагину своей жертвы.
— Аааааааррррр!!! — яростно закричала Кира от боли, дернувшись всем телом.
Тимур схватил ее сзади за шею, прижал голову к капоту и стал жестоко вгонять свой член, глухо рыча.
— Не сдаешься?.. — выдохнул он. — Тогда я могу причинять тебе любую боль!
— Тугая пизденка? — спросил Степан. — Не порви ее…
— Она крепкая! — прорычал Тимур.
Он размашисто насаживал ее словно на кол, тяжело дыша от ярости и животной похоти.
— Все заслужили тебя отыметь! — простонал Тимур. — Мы будем ебать тебя во все дыры, пока не сдашься! Слышишь, сука?! — крикнул он. — Сколько ты выдержишь?
Кира терпела молча, стиснув зубы. Все ее тело было напряжено и только пошатывалось от грубых толчков. Собравшиеся вокруг зрители смотрели на это странное зрелище с противоречивыми ощущениями. Естественное сочувствие смешалось с презрением — эта выскочка проиграла и заслужила быть наказанной и униженной за тот страх, который она вызывала. А в глазах некоторых загорелась похоть и желание поучаствовать в этом справедливом наказании.