— Предпочитаешь смерть? — ухмыльнулся Тимур и поднес кончик меча к ее изящной шее.
— Сдаюсь, — сквозь зубы процедила азиатка.
На ее обруче появился синий номер “5”. У Тимура теперь раз в секунду сменялись две желтые цифры “4” и “5”.
Так он заставил сдаться еще двух бунтарей, “6” и “7”, и на его обруче сменяли друг друга уже четыре цифры. Тимур немного прошелся вдоль ряда и остановился напротив случайной девушки, с ухмылкой рассматривая округлую девичью грудь, проступающую сквозь белую майку.
— А п-почему я? — дрожащим голосом спросила девушка. — Я ничего не сделала…
Тимур поднес меч к ее милому личику, с удовольствием наблюдая, как расширяются от ужаса ее глаза и приоткрываются пухлые губки.
— Сдаюсь! — испуганно вскрикнула девушка, когда клинок почти коснулся ее щеки.
Теперь обруч Тимура был похож на таймер, где цифры не спеша что-то отсчитывали раз в секунду: “4, 5, 6, 7, 8”.
— Почему я? Почему?… — не могла смириться с произошедшим девушка с цифрой “8”, закрыв лицо руками.
Тимур пошел вдоль оцепеневшего ряда и крикнул: — Теперь вы понимаете, да?
Все молчали.
— Я могу сейчас всех вас обратить в рабов по одному! — крикнул Тимур. — Потому что вы боитесь смерти! Не готовы к смертельной игре!
Девушка с цифрой “8” села на асфальт и зарыдала.
— Мы можем отыметь любого из вас как захотим! — закричал Тимур громче. — Вы все ОВЦЫ!! Ясно вам?!!
Он окинул взглядом всех напуганных участников от одного конца строя до другого, а потом заорал на всю улицу:
— НЕ СМЕЙТЕ ЗАЛУПАТЬСЯ НА ВОЛКОВ!!!
Свободных 89
Рабов 6
Мертвых 5
ДЕНЬ 2: ИСХОД
Свободных 89
Рабов 6
Мертвых 5
Заказ
— Кира… Кира… — беспокойно бормотал Павел, но видение ускользало.
За окном снова раздались какие-то крики, но скоро затихли — эта ночь была беспокойной. Павел окончательно проснулся и понял, что он лежит в кровати какого-то номера, а за окном уже было светло.
— Это же просто перочинный ножик! — возмущался кто-то на улице.
— Мне похуй! Оружие нельзя! — грозно крикнул другой голос.
— Но тут же вилка, ложка… штопор… — ныл первый.
— Мне похуй!
Павел сел на кровати, протирая глаза и пытаясь откинуть со лба непослушные волосы. Скоро же будет экзамен в спортзале! Надо все подготовить!
Когда голоса стихли, Павел заметил, что в ванной шумит вода. На полу рядом с кроватью были постелены одеяла и лежала подушка. Тут явно кто-то спал ночью. Павел сразу вспомнил про Ингу — как он вчера обменял ее на катану и привел в номер. Он дал ей халат и завалился спать, а она вроде уселась в кресло.
Дверь ванной открылась, и в комнату вошла полностью голая Инга с полотенцем на голове. На ее лбу светилась синяя цифра “3”. Коленки девушки были отмыты от крови и грязи, и остались только едва заметные ссадины. На ее шее по прежнему был собачий ошейник, а поводок был перекинут через плечо. Ошейник и поводок были мокрыми — она их помыла?
Инга скромно встала, сомкнув руки перед собой, и смущенно улыбнулась.
— Доброе утро… эээ… Х-хозяин… — произнесла она, склонив голову.
— Эй! Оденься… — смутился Павел.
— Серьезно? — подняла голову Инга. — Не обязательно голой ходить?
— И ошейник сними, — добавил Павел.
— Спасибо вам… — пробормотала Инга.
— На ты, — попросил он.
— Эээ… спасибо тебе… — несмело улыбнулась она. — Я не знаю, что они собирались со мной делать, но я уже поняла, что лучше принадлежать кому-то одному. Ты… не будешь давать меня другим? — Она с надеждой посмотрела на Павла.
— Не буду, не парься, — успокоил ее он.
Инга выдохнула с облегчением, затем направилась к одеялам на полу и села на колени.
— А что я должна делать? — спросила она. — Что ты хочешь?
— Ничего.
— Хм… Ну ладно… — растерянно протянула Инга и начала возиться с ошейником, пытаясь отстегнуть поводок. — Но если хочешь, я могу тебе… с-сосать… — Ее голос дрогнул. — Мне не сложно. Только не отдавай меня никому.
— Не надо ничего, — заверил ее Павел. — Расслабься.
— Ну… — Инга настороженно взглянула на него. — Я просто понять хочу, зачем ты меня купил. Что я тебе за это должна?
— Будешь носить с собой мои вещи.
Инга сглотнула и смущенно улыбнулась. В ее глазах блеснули слезы. Спохватившись, она снова занялась своим поводком и в итоге смогла его отцепить от ошейника.
— А ошейник чего не снимаешь? — спросил Павел.