— Хм, может быть, — задумался Тимур. — Маркизу точно нравится полная власть.
— Самое удивительное, что сучкам самим нравится власть и принуждение, — сказал Платон, тяжело дыша. — Я вот прям сейчас ногами чувствую их мокрые пизденки. — Он схватил обеих девушек за волосы и приподнял их головы, заглянув в глаза: — Течете, шлюшки? Значит вам нравится, когда вас используют? А? — усмехнулся он.
— Да это просто защитная реакция, — заметил Тимур. — Чтобы не выебали насухую.
— Продолжайте… — выдохнул Платон, нежно погладив рабынь, вновь занявшихся его членом, затем взял бокал с вином и посмотрел на Тимура. — Так что будем делать с беглецами, Тим?
— Хм… — Тимур оторвался от книги и задумался. — Найдем их… Вернем назад… — Он погладил подбородок. — И принудим к послушанию… Будут делать всю работу и не сметь даже голову поднять. Никаких больше вольностей.
Платон отхлебнул вино и кивнул: — Это будет справедливо. Если бы они просто ушли… Но они нас ограбили, избили парней, вооружились… Как после этого мы должны к ним относиться?
— Справедливо? — удивился Тимур. — О чем ты говоришь, босс?
— О том, что порядок — это общее благо, — сказал Платон. — Иначе начнется хаос и пиздец. А мы гарантируем всем порядок, безопасность, но взамен… Взамен нужно послушание, подчинение нашим правилам. Все должны умерить пыл и подумать об общем благе.
— Да ты романтик! — воскликнул Тимур. — Ты подводишь целую теорию там, где она не нужна. Высшая и самая естественная справедливость — это сила. Все намного проще — если мы сильнее, то и должны решать их судьбу. Никакой другой справедливости не существует.
— Хех! — усмехнулся Платон, глядя, как Юля и Майя старательно облизывают его член и по очереди сосут.
— Кто может возразить тем, кто сильнее? — продолжал Тимур. — Кто может их осудить? Сила оружия или сила денег или техническое превосходство… Так было всегда — и это справедливо. Это самая честная гонка.
— В чем-то ты прав… — кивнул Платон задумчиво.
Он взял Майю за затылок и проворчал: — Что ты там вяло посасываешь… Давай глубже!
Майя попыталась заглотить напряженный член глубже, но подавилась и дернулась назад. Платон удержал ее голову рукой и надавил: — Глубже, бля! — Он буквально насадил ее глоткой на свой член.
— Агхмм… Бгл… Мммм! — Майя издала хрипящий, булькающий звук, пытаясь вырваться.
Платон ослабил хватку, член выскользнул из ее горла, и Майя сильно закашлялась, сплевывая слюни на кровать.
— Не умеешь сосать, шлюшка? — разозлился Платон, держа ее за волосы.
Майя жалобно смотрела на него слезящимися глазами, сглатывая слюни. Вдруг Юля отодвинула Майю от члена и сама попыталась заглотить его полностью, но тоже подавилась и закашлялась.
— Аааахг… — выдохнула она, глядя на Платона с растерянной улыбкой, и вытерла слюни с губы.
Затем она сглотнула и предприняла следующую попытку. Твердый член погружался в ее рот все глубже и глубже, она издала странный звук, и ее плечи дернулись от рвотного рефлекса, но Юля не сдалась и заглотила член полностью, уперевшись носом в седые волосы на лобке.
— Ого! — восхитился Платон, глубоко вздохнув от наслаждения. — Прям чувствую твою узкую глотку…
Юля снялась с члена и чуть не захлебнулась слюнями, пытаясь отдышаться. На ее лице была похоть и гордость.
— Мммммм… — пошло простонала она, наклонилась и, пошире открыв рот, стала увереннее насаживаться глоткой на член, иногда издавая странные горловые звуки.
— Вот это я понимаю — хорошая будет хуесоска… — довольно проурчал Платон, а затем посмотрел на сидящую рядом Майю. — Не умеешь сосать — вставай раком! — приказал он и толкнул ее ногой, повалив набок.
— Но… у меня… — залепетала она.
— Заткнись!! — прикрикнул Платон.
Майя неловко повернулась и встала на четвереньки, задом к боссу.
— Почему жопа черная? — возмутился Платон, глядя на ее исполосованные ремнем ягодицы.
— Плохо себя вела, — объяснил Тимур.
— Зачем ты портишь девочек, Тим?
— По мне, так даже красивее.
— Хм… — задумался Платон. — Ладно… Раздвинь ноги шире. — Он толкнул Майю стопой в бедро.
Майя покорно раздвинула ноги и оттопырила попу. Стала видна белая ниточка тампона, прилипшая к внутренней части бедра.
— Фу… — скривился Платон. — Месячные?..
— Тебя смущает кровь? — усмехнулся Тимур. — Тогда в жопу трахни.
— Не… — покачал головой Платон. — Жопа не заменит пизду. Может, твой де Сад и упарывался по жопам, но я люблю мокрые щелки, их похотливые пизденки, которые выдают их шлюшью натуру с головой.