Дмитрий. Даже если бы я не был вчера на спектакле и не видел всего своими глазами, по количеству здесь цветов я бы догадался, что вы актриса и что вчера у вас был необыкновенный успех. Про эту комнату можно даже сказать по-старинному сентиментально: она просто «утопает» в цветах.
Флоринская. Да, актрисы — счастливые люди, они одни из немногих, кто может получить много цветов до дня своих похорон. И — раз… и — два…
Дмитрий. А что, простите, балет — ваше хобби?
Флоринская. И — раз, и — два… О, нет, что вы, я терпеть не могу всех этих балетных кривляний! И — раз, и — два…
Дмитрий. Значит, они обязательны для каждой драматической актрисы?
Флоринская. И — раз, и — два… В принципе нет. Но для актрисы, которая рассчитывает на какое-то будущее, совершенно необходимы. Вы даже представить себе не можете, сколько времени актрисе моего возраста приходится колдовать над собой, чтобы быть, как у нас говорится, в форме. И — раз, и — два… И все это затем только, чтобы услышать одну-единственную фразочку от режиссера, вроде такой: «…а вы как будто неплохо смотритесь сегодня, Флоринская!» И — раз, и — два…
Дмитрий. Сурово.
Флоринская. И — раз, и — два… Приходится возиться с собой, по участкам разбирать себя для этого на составные части… и — раз, и — два… отдельно заниматься глазами, губами, бровями, ногтями, пятками, ресницами, подмышками, локтями, шеей и так далее… И — раз, и — два… И — раз, и — два…
Дмитрий. Насколько я успел заметить, все само собой у вас прекрасно.
Флоринская. И — раз, и — два… Увы! Прекрасным… само собой в моем возрасте уже ничего не бывает! И — раз, и — два…
Дмитрий. Странно. Вы совершенно лишены кокетства. Зачем вы рассказываете мне все это? Зачем вы все время подчеркиваете ваш «преклонный» возраст?
Флоринская. И — раз, и — дна… Как раз наоборот, я страшная кокетка. Вы разве не заметили, что я все время напрашиваюсь на похвалу? И — раз, и — два… Только кокетство у меня совсем другое — профессиональное. Я гораздо больше горжусь достижениями в работе над своей внешностью, чем стыжусь возраста. И это вполне понятно: все эти старания — важная часть моей работы. И — раз, и — два… Что же вы не скажете мне: «Молодец, ваши труды не пропали даром, вы здорово сохранились, черт возьми!»?
Дмитрий. Да потому, что вы совершенно не сохранились!.. В вас еще нечему сохраняться. По-моему, вы так молоды, что рано пустились в такой отчаянный бой с надвигающейся старостью. Но вы меня теперь заинтриговали. Если уж вы так со мной откровенны, то тогда уж скажите, сколько вам лет… Вы вправе и не ответить, конечно…
Флоринская. И — раз, и — два… На этот вопрос абсолютно честно актриса может ответить только двум людям: врачу и милиционеру, и то, если они припрут ее к стенке. Всем остальным она, разумеется, соврет. Но раз уж у нас с вами зашел такой откровенный разговор… И — раз, и — два… Мне уже — увы — двадцать семь!
Дмитрий. Вы выглядите много моложе. Честно говоря, я даже стеснялся вашей неприличной молодости. Но рядом со мной вы все равно девчонка. Мне — тридцать пять.
Флоринская (заканчивая). И — раз, и — два, и — три, и — четыре… Ну вот. Сейчас я поставлю чайник. Вы, наверное, тоже еще не завтракали?
Дмитрий. Нет, нет, я ел, ради бога, не беспокойтесь!
Флоринская. Ну, все равно. У меня ведь ничего нет. Чтобы не полнеть, я не держу в доме никаких продуктов. Кроме того, я ведь не ждала сегодня гостей. А выйти в магазин я сейчас не могу — на то у меня есть причины.
Дмитрий. Да нет же, я действительно ел…
Флоринская. Не страшитесь объесться! Я же говорю вам, что мы с вами выпьем чаю только символически! (Берет со стены одежду и уходит.)
Оставшись один, Д м и т р и й с интересом рассматривает комнату, банки с цветами, мраморную фигуру женщины с мечом, гитару.
Возвращается Ф л о р и н с к а я, она переоделась.
Дмитрий. Вы живете как старый холостяк, которого обхаживает пожилая вдова. О вдове здесь напоминает обилие цветов и вот эта мраморная женщина. О холостяке говорит все остальное. И особенно эта гитара на стене — у нее такой бесшабашный вид. Это, должно быть, старинная и очень дорогая статуя?
Флоринская. Да, это старинная статуйка. Но не думаю, что она дорогая, хотя, впрочем, может быть — мне никогда не приходило в голову ее оценить. А для меня она очень дорогая. Это статуйка моей двоюродной бабушки. То есть это и есть сама моя бабушка.