Алексей Никонорович. Держи.
Алла. Ты снимай сразу с зажимами, а то без зажимов игрушки бросовые. Знаешь, ящика будет маловато. Сходи посмотри в кладовой. Ну вот опять без зажима. Смотри на ветке.
Алексей Никонорович. На ветке нет.
Алла. Значит, на полу. Прошу же тебя, снимай внимательней. Спускайся теперь, ищи. (Начинает искать.) Нигде нету. Раззява. Ладно, будем подметать, может, найдем. Залезай наверх. Да вот же она. Ты на нее наступил. И куда ты смотришь. Стой. Давай сядем. Я все поняла. Это не тебя вызывают в суд, а меня.
Алексей Никонорович. Тебя? Что же ты сделала в своей работе? У тебя ведь там одни бумажки.
Алла. Да не на работе. На улице. То есть в метро.
Алексей Никонорович. Поругалась с кем-нибудь?
Алла. Нет.
Алексей Никонорович. Неужели подралась?
Алла. Нет. Слушай. В прошлое воскресенье я засиделась поздно у Лильки и возвращалась в метро. Ты знаешь, я обычно стесняюсь закрывать глаза в транспорте, а тут сами так и падают, в общем, ехать, как ты знаешь, далеко — так и заснула.
Алексей Никонорович. К чему ты это рассказываешь?
Алла. Слушай. Просыпаюсь, когда уже одна остановка до конца осталась, то есть до нас. А голова легкая-легкая, хорошо так. Поправила волосы — а моей новой пыжиковой шапки у меня на голове нет. Смотрю по сторонам — вагон почти пустой, только в самом конце мужчины дремлют, наверное, перепили; один на сиденье растянулся, другой так сидит, носом клюет, а все другие люди у дверей столпились, и последним высокий такой стоит в моей шапке и что-то в портфель запихивает. Ах, ты, думаю, вор паршивый, а еще в дубленке, тоже где-нибудь, наверное, украл. Ну вот, пересела я поближе к выходу, дождалась, когда все перед ним сошли, а как только он ногой из вагона шагнул, я разбежалась и — прыг, дотянулась все-таки и свою шапку у него с головы сорвала, в это время двери закрылись, поезд поехал, а он стоит и с открытым ртом так на меня и смотрит — видно, не ожидал такой прыти от меня, голубчик. Ну, надела я шапку, сижу довольная, вышла на своей конечной, надеваю капюшон, чтобы шапку не испортить, — снег в тот день был, а из капюшона мне в руки вторая шапка вываливается, моя. (Выходит и приносит на стол две одинаковых пыжиковых шапки.) Вот так.
Пауза.
Алексей Никонорович. И правильно. Правильно тебя в суд вызывают! Зачем тебе понадобилось срывать с порядочного человека шапку? Ты сама же говоришь, что одет был в дубленку! Вечно ты всех подозреваешь! Подумать только, с приличного человека сорвать в метро шапку! Как тебя угораздило?
Алла. А ты не знаешь, сколько теперь такая шапка стоит? И сколько еще доплатить нужно, чтобы ее достать? И потом, сейчас в городе эпидемия срывания шапок на улице, я сама по радио слышала, что такой процесс был, и вполне приличные люди оказались — молодые инженеры какие-то.
Алексей Никонорович. Но от того же, что встречаются воры, нельзя же считать, что все, кто встречаются, воры. Это истинно женский силлогизм.
Алла (встает и звонит по телефону). Алло! Сашук? Ну как, не умер еще от страха? А что ты не спишь? Кофе много напился? Так там же был не кофе, а бурда, в чайнике заварили. Ах, дома напился? Слушай, Сашук, вот тут мы с Алехой беседуем — да, да, такой день, не спится, — так у нас спор зашел: вот если кто на улице стащил с головы у человека шапку, в суде сколько ему дадут? Пыжиковую. Да нет, не в комиссионном, в суде сколько дадут? Угу… угу… угу… Ну спасибо. Прости за беспокойство. Хорошо, буду позванивать, чтобы не умер со страху. (Кладет трубку.) Преступление против личной собственности граждан. Статья сто сорок пять, грабеж — открытое похищение личного имущества граждан, наказывается лишением свободы на срок до трех лет… (Плачет.)
Алексей Никонорович. Ну, ты не бери по максимуму — это в первый раз, потом у тебя ребенок маленький.
Алла (плачет громко). Ладушка без меня тут в четвертый класс перейдет. А ей надо тетрадки каждый день проверять — она невнимательная очень. В школе ее задразнят — мать в тюрьме сидит…
Алексей Никонорович. Я, я буду проверять. (Пауза.) И скажу, что ты в длительной командировке. И потом, может быть, ты расскажешь все на суде, как оно было, и тебя простят? Ведь это как бы стихийное бедствие… А чего ты объявление сразу не дала?