Вот тут-то и проявился ещё один несомненный плюс двигателя от Ланца «Бульдога». Он был ну очень простым в производстве и совершенно не требовательным к материалам для своего изготовления. Никаких там легированных сталей или же десятков килограмм бронзы. Нет. Чугунное литьё, да обычные стальные поковки для поршневой группы. И с тем, и с тем в конце XIX века всё было уже отлично. На солидных заводах подобное умели делать на ять. А поскольку речь покуда в основном шла о стационарных моторах, можно было не заботиться о каждом лишнем килограмме веса и потому даже обойтись воздушной системой охлаждения цилиндра. Масса и рёбра охлаждения решали.
Так что тут нам очень крупно повезло в том плане, что все без исключения нефтепромышленники оказались сильно заинтересованы в скорейшем насыщении рынка подобными машинами. А ещё испытания подтвердили, что, по сравнению с паровыми машинами, они оказались ровно вдвое более производительными. И тот же мазут, к примеру, потребляли не хуже паровых котлов. И даже лучше!
Сказался общий успех нашего предприятия и на мне, грешном. Так сказать, заработал своим умом. Ибо изначально чётко выстроил в том самом уме, что надо воровать в самую первую очередь! Хе-хе!
Ещё в 1893 году, когда я только осознал себя в этом новом-старом времени, мой отец сговорился с владельцем одной из столичных каретных мастерских о совместном производстве первого отечественного автомобиля. Вот туда-то мне и позволили влезть с головой, выделив на НИОКР[1] немыслимые прежде 20 тысяч рублей. Не тот миллион рублей, конечно, что мы получили на руки наличными деньгами. Но сумма даже бо́льшая, чем наша семья заработала за весь 1894 год! Понимать надо!
Пётр Александрович Фрезе — компаньон моего родителя в этом деле, был, конечно, не сильно рад делиться предварительными результатами своих трудов с каким-то там сопляком — то бишь со мной. Но допустил-таки до изучения уже готовых чертежей рамы и подвески, ознакомившись с которыми я сделал чёткий вывод — по-настоящему этот каретный фабрикант и не планировал вкладываться в столь инновационную работу. Лишь повторил то, что уже было реализовано в том же Бенц-Вело, который уже можно было называть серийной машиной, так как изготовили их свыше сотни штук и продолжали клепать в Германии с ещё большим энтузиазмом.
Откуда я это знаю? Так на часть выданных мне родителями «премиальных» я одну такую машину и купил для изучения. В Одессе! Ага! Как оказалось, туда успели отгрузить целых 3 штуки ещё до того, как единичные экземпляры подобных автомобилей появились в Москве и Санкт-Петербурге. Так что первой законодательницей автомобильной моды России смело можно было называть Одессу-маму. Но это я забежал чуть вперед. В столице первого автомобиля пока ещё не появилось. Хотя, как это не появилось? У меня же появился! И даже более того! Именно благодаря ему мне удалось заделаться местной сенсацией.
Вот жил себе, не тужил. Кашку по утрам вкушал. Примус починял опять же. С железками там всякими возился, когда не корпел над очередными учебниками и чертежами. В общем, просто работал над собой и не искал приключений на свою пятую точку, как то в обязательном порядке полагалось делать всякому правоверному попаданцу, чтобы, значит, потом героически превозмогать. Но они, неприятности, нашли меня сами.
Машина для мужчины — она, как шуба для женщины, просто требует время от времени себя выгуливать. Вот как-то в очередной раз тарахтя на нашем Бенц-Вело мимо Зимнего дворца мы и столкнулись. На этом всё. Мы столкнулись. С чуть более крупным Бенц-Виктория, в котором располагались те, с кем сталкиваться вот так вот — физически да с хрустом ломаемых конструкций, не следовало вовсе!
Как чуть позже выяснилось, вторым человеком в столице, кто прикупил себе во владение чудо германского автопрома, являлся великий князь Дмитрий Константинович. А пассажиром у него в этот августовский день 1895 года пребывал никто иной, как Николай Александрович Романов — тот самый, что наш император. И вот эти ухари, даром что находятся при, мягко говоря, очень солидных должностях, и пребывают уже в солидном возрасте, не нашли ничего более умного и весёлого, как подкрасться к нам сзади и после попытаться резко обогнать на прямой дороге Дворцовой набережной, дабы значит напугать нас таких не пуганных. Ну и показать, конечно, кто тут главный.