Ну и поскольку дистанция, на которой началось сражение линейных сил не превышала 40 кабельтов, уже спустя четверть часа «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет» и «Победа» обрушили весь вес своего бортового залпа на концевой «Ивате». Причём не с каких-то там 40–50 кабельтов, а с куда более комфортных для российских моряков 15–20.
На протяжении целых 15 минут они вели огонь по данному броненосному крейсеру, практически не получая в ответ ни одного выстрела со стороны противника. А уж когда в кормовую башню «Ивате» влетел 12′ бронебойный снаряд с «Цесаревича», то отвечать японцам стало вовсе нечем, так как способные бить по корме шестидюймовки были заткнуты ещё ранее, когда их казематы поразили 6′ и 10′ снаряды.
Должно быть, только это и спасло от гарантированного уничтожения старенький русский броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», что стал концевым в линии броненосных кораблей 2-ой Тихоокеанской эскадры, отчего по нему должны были стрелять аж два куда более молодых и мощных аналогичных корабля Императорского флота Японии. Но нахватавшийся крупнокалиберных снарядов в свою корму «Ивате» не только присел этой самой кормой глубоко в воду, он также лишился рулей после очередного удара крупнокалиберным бронебойным «чемоданом» и вскоре вывалился из строя в неуправляемую циркуляцию, тем самым выбыв из линейного сражения.
Его-то за последующий час непрерывной стрельбы и «дожевали» броненосцы Макарова, который чётко понимал главную слабость японского флота — всякое отсутствие возможности пополнить свои ряды новыми тяжёлыми кораблями. Отчего он даже был готов разменивать тяжёлые повреждения всех без исключения кораблей эскадры Рожественского на такие вот окончательные и бесповоротные победы.
И эти самые повреждения не заставили себя долго ждать.
Ещё за четверть часа до того как донельзя избитый крупнокалиберными снарядами «Ивате» ушёл под воду кормой вперёд, флагманский броненосец вице-адмирала Рожественского — «Князь Суворов», вывалился из строя в связи с повреждением рулевой машины. При этом броненосец уже практически не участвовал в бою, поскольку все орудия подбойного борта, как и главного калибра, были приведены к молчанию, а многочисленные пожары распространились по всей протяжённости его верхней палубы. То есть, по сути, он повторил свою судьбу в начальной стадии Цусимского сражения, попав и на сей раз под схожее огневое воздействие со стороны противника.
А вот «Осляби» — флагману контр-адмирала Фёлкерзама, повезло несколько больше. Точнее говоря, несколько больше повезло его экипажу.
Этот корабль точно так же, как в иной истории, выбили из линии, разбив ему многочисленными попаданиями фугасных снарядов небронированные оконечности. Но поскольку в этот раз огонь по нему вело меньшее количество японских кораблей, он куда дольше продержался в линии, да и полученные им повреждения оказались не столь катастрофичными.
Впоследствии он всё же ушёл на дно, поскольку затопления и контрзатопления для спрямления постепенно нарастающего крена слишком сильно сказались на его осадке, отчего со временем вода добралась до нижних орудийных портов, и началось её неконтролируемое поступление на борт. Но к тому моменту, как волны сомкнулись над его трубами, гибнущий корабль уже был оставлен всеми уцелевшими членами его экипажа.
К этому моменту адмирал Того принял решение развернуться на 180%, чтобы ввести в бой орудия левого борта, так как с правого уже слишком большое количество пушек, что его флагмана, что следующих за ним броненосцев, оказались выбиты русскими снарядами.
И вот тут он не учёл наличия по корме своего линейного строя четырёх броненосцев Макарова, что, расправившись с «Ивате», на максимальной скорости потихоньку настигали главные силы японцев. Банально не получил об этом сообщения с концевых кораблей, а расстояние между «Микасой» и «Цесаревичем» к этому моменту составляли 11 миль, отчего на японском флагмане их просто-напросто не разглядели за дымами своих кораблей и за пороховыми облаками, образовавшимися над водой от многочисленных непрестанных выстрелов тяжёлых орудий.
Должно быть, Степан Осипович глазам своим не поверил, когда японцы сами повернули в его сторону. Но упускать такую возможность не стал и с превеликим удовольствием проделал то же самое, что его визави пытался осуществить в самом начале сражения — поставил палочку над «Т» ставшему вдруг головным крейсеру «Якумо».