Вот, воспользовавшись застоем на севере, японцы в конце марта и сделали единственное, на что ещё могло хватить их сил, дабы повысить свои ставки в будущих мирных переговорах, о которых уже начали задумываться на самом высоком уровне. Собрав воедино все подкрепления, какие только вышло наскрести в метрополии да выделить из резерва главнокомандующего, их кинули на прорыв обороны Цзиньчжоуского перешейка.
Здесь-то, в районе перешейка, грунт был сплошь каменистый, и потому всевозможных хлябей, в которых ноги увязали по середину голени, не наблюдалось вовсе. Потому ценой каких-то безумных потерь японцы всё же смогли прорваться через нашу линию обороны. Естественно, предварительно постаравшись подавить огнём 75-мм полевых орудий и 120-мм гаубиц защитников выстроенных тут укреплений, что почти целый год удерживали перешеек в своих руках.
Растратив вообще все стратегические запасы снарядов и, положив в общей сложности четыре свои пехотные дивизии из пяти принимавших участие в прорыве, к середине мая 1905 года они даже умудрились захватить Дальний и занять его порт, но вот взять саму военно-морскую крепость покуда не сподобились.
И как раз, осуществляя настоящую операцию, мы должны были поспособствовать такому развитию событий, чтобы достигнуто это противником уж точно не было! В том числе по этой причине нашим главным оружием здесь и сейчас я объявил грузовики.
Если уж нам в ближайшие две-три недели предстояло неслабо поработать в качестве «сторожевых псов», то им, как и их водителям, на это же самое время надлежало вовсе позабыть о таких словах, как должное техническое обслуживание и отдых. Что технике, что людям грозило впахивать исключительно на износ, изо дня в день доставляя к Инкоу всё новые и новые пехотные части.
Да! В этом и состояла половина главной хитрости командования — создать в тылу противника район, насыщенный огромным количеством наших пехотных частей, да ещё и поддерживаемых флотом, дабы оттянуть туда как можно большее количество вражеских сил с иных фронтов.
Откуда б тут взялся флот? Так это тоже я, грешный, черкнул отцу пару-тройку телеграмм и он не без поддержки Кази сумел обкашлять всё в Морском министерстве и не только в нём.
Я ведь когда-то говорил, что связи у папа́ со времен службы имелись не самые последние? Так вот, с нынешним управляющим Морским министерством — адмиралом Авеланом Фёдором Карловичем, они, ещё будучи мичманами, свыше года делили одну каюту, когда вместе служили под началом Алексеева Евгения Ивановича. Да, да! Того самого адмирала Алексеева, что ныне состоял в должности наместника его императорского величества на Дальнем Востоке и по слухам являлся внебрачным сыном императора Александра II.
Вот так, не без активного участия нашего семейства, и смогли организовать взаимодействие армии с флотом в данной операции.
Тоже, блин, особенность отношений в этом времени! Личные связи и кое-какие деньги позволяли гражданским лицам создавать условия для принятия стратегически важных военных решений, о которых моряки с сухопутчиками не смогли бы договориться напрямую из-за банальной гордости и гонора.
Мрак! Как есть мрак! От такого хотелось просто волком выть и ставить к стенке всяких разных типчиков в погонах просто через одного! Поваришься в такой вот кухне и начнёшь понимать товарища Сталина времён 30-х годов, которому достались в наследство высшие командные кадры, воспитанные такими вот учителями, что повсеместно окружали меня сейчас.
И это было очень хорошо, что гвардия стояла от всего этого армейского интриганства слегка в стороне. Опасались, очень сильно опасались определённые личности откровенно сливать победу прямо на глазах двух великих князей. Причём не абы каких великих князей, а максимально приближённых к императору, да ещё и кое-что разумеющих в военной науке.
Так что нашей бригаде теперь надлежало занять оборону по правому берегу Ляохэ близ Инкоу и отбивать все попытки японцев прорваться к нам через реку, а флоту предстояло прислать из Порт-Артура к этому городу, являвшемуся главным портом в Ляодунском заливе, свои канонерские лодки, эскадренные миноносцы и крейсера с транспортами.