Тут было мне о чём подумать в плане должного вооружения наших войск новейшей техникой. И ныне я склонялся к такой мысли, что, возможно, тот же расстрелянный уже во времена Союза маршал Тухачевский не был полным неумехой в деле устройства бронетанковых войск. Настаивая на создании десятков тысяч недорогих и лёгких пулемётных танкеток, скорее всего, он просто проецировал свои воззрения стратега на реалии отгремевшей Первой мировой войны, где продвижению полков и дивизий в равной степени мешали, как вражеские силы, так и обустройство территории на которой велись боевые действия. Да и никудышная техническая подготовка личного состава требовала предоставления максимально простой в освоении и последующей эксплуатации техники.
Так погибла ещё даже не родившись в металле задуманная мною изначально концепция тяжёлых БТР-ов и лёгких танков типа советского Т-26. Ведь эти 10-тонные и даже более тяжёлые машины не имели никакой возможности действовать в отрыве от саперных батальонов. Мельчайшая речушка или глубокий овраг, несомненно, становились для них непреодолимым препятствием, что сводило к нулю их потенциальную эффективность на поле боя, до которого они даже доехать не могли бы.
— Полагаешь, что массовое применение броневиков, как мы это осуществили когда-то в войне с японцами, позволит нам одержать верх над вражескими армиями? — уточнил у меня Михаил, когда мы, наконец, добрались до выстроенных в линию бронированных машин.
— Броневиков — точно нет. Особенно таких, — махнул я рукой на свои поделки десятилетней давности, что так и оставались на вооружении все эти годы. — Я сейчас говорю о технике несколько иного типа. Гораздо более проходимой и маневренной. Можно сказать, я говорю о полноценной бронекавалерии!
«Конников» в войсках ещё с лихвой хватало, включая самого Михаила, отчего мне куда легче было пропихивать дельную мысль, смешивая её с чем-то привычным и даже элитарным. Хотя я сильно сомневался, что гордые кавалеристы оценят по достоинству внутреннее убранство мелкой танкетки типа английской Карден-Ллойд или же советской Т-27, в которых даже лилипутам было бы изрядно тесно находиться. Но тут всё решал вес боевой машины! И, конечно же, цена! Отчего приходилось идти на многие жертвы.
Да и все проблемы с вооружением подобных машин уходили на второй план, поскольку что-что, а ручные пулемёты Мосина были мне доступны чуть ли не в товарных количествах, в отличие от тех же артиллерийских орудий, которых у Главного артиллерийского управления было вовсе не допроситься.
Мы у себя на ХПЗ пытались сейчас строить этакий тяжелый железнодорожный танк для захвата мостов и станций, вооруженный несколькими башнями с 76-мм противоштурмовыми пушками. Так уже год как вели переписку с ГАУ по поводу выделения потребных для него трёх орудий! Всего трёх! А воз и ныне там.
К тому же не следовало забывать, что Российская империя — это ни разу не Советский Союз. Возможности промышленности тут совсем другие. Да, блин, у нас сейчас на вооружении армии имелось пулемётов в разы меньше, чем было танков у СССР к началу Великой отечественной войны! Так что даже возьмись мы строить аналоги тех же Т-26 целыми пачками, вооружать их было всё равно нечем. Разве что всё теми же пулемётами в двух отдельных башенках, как это было реализовано на первых советских боевых машинах этого типа. Но это было бы излишне дорого и неконструктивно.
— Новая техника — это, конечно, неплохо. Особенно если цена не будет кусаться, — покосился в мою сторону регент, прекрасно знавший, что у меня с его братом не единожды случался разговор за моторизацию армии. И каждый раз я уходил от него, повесив нос. Ибо денег всегда не было! Но здесь и сейчас мне давали понять, что действо это с мёртвой точки всё же сдвинется. Однако многое будет зависеть от меня и степени моей жадности.
— Не будет она кусаться, — тут же поспешил я успокоить Михаила. — Считай, цена лёгкого грузовика, плюс сверху себестоимость изготовления небольшого клёпанного бронекорпуса на казённом броневом заводе. Ну и пулемёт, конечно. В итоге при размещении солидного заказа всё выйдет тысяч в десять-двенадцать за штуку. Из которых лишь четверть суммы будет лежать на моей совести. Сам ведь прекрасно знаешь, сколь дорога у нас броня с вооружением. — Хотя вряд ли он это знал, но сказать нечто подобное я был попросту обязан. Ведь мои слова являлись чистой правдой! ¾ цены того же линейного колёсного броневика приходились на его бронекорпус, если не принимать в расчёт станковые пулемёты.
— Посмотрим. Сделай пару штук для демонстрации возможностей. Если что, я лично выкуплю их у тебя, — он тоже не сильно-то верил в готовность большинства отечественных генералов адекватно воспринимать технические новинки. — Но это тема для другого разговора. Сейчас же я всё ещё жду от тебя окончания ответа на мой изначально заданный вопрос.