А где их было взять-то в товарных количествах — этих умелых механиков? Да нигде! Приходилось учить чуть ли не на месте. Потому и двигатели часто выкидывали разные фортеля, добавляя седых волос и лётчикам, и танкистам. Что мы также постарались учесть в полной мере при создании своего «шедевра».
— Так и у Лёшки дел невпроворот! — привёл свой главный аргумент папа́. — Забыл что ли, кто сейчас постоянно мотается между столицей, Баку и Харьковом? Три достраивающихся ГЭС здесь! Ещё один огромный городской жилой район на побережье Каспия! И твой новый танковый завод на юге! Ещё бы знать, что это за зверь такой твой «танк», — принялся бурчать родитель, которому самому хотелось вложить деньги в несколько иные проекты, но мы с братом и уже почившим императором Николаем Александровичем из года в год высасывали их все до последней копейки на свои задумки.
— А может…? — не успел я даже закончить вопрошать, как тут же оказался прерван.
— А мне сие сидение в верхах даже не предлагай! Мне тоже совершенно некогда! Да и не моё это! — мигом открестился прекрасно понимающий, что тут к чему отец. — Я, вон, лучше продвижением тракторов в народные массы займусь. А то стыдно сказать — до сих пор две трети продукции нашего тракторного завода уходят за рубеж! Внутри страны с трудом заказчиков находим! Плюс с корабелами поближе пообщаюсь. И чтобы в этот раз без тебя! — обвинительно ткнул пальцем в мою сторону папа́. — Иначе вновь засунешь свой нос в чертежи и выдашь на гора очередных уродцев. Нет! Ты скажи мне! Для чего? Для чего ты столь по-иезуитски изуродовал отличный и проверенный временем проект привычных нам теплоходов? — аж всплеснул он руками. — Я, конечно, понимаю, что завершив, наконец, своё изрядно затянувшееся обучение на судостроителя тебе желалось показать себя во всей красе. Но почему ты выбрал для своих первых опытов именно наши новые суда! Ведь целых 8 миллионов рублей пришлось ухнуть в непонятно что!
— Это не непонятно что! Это почти оружие победы! — не согласился я с такой трактовкой собственных усилий.
— Какое ко всем морским дьяволам оружие победы, сын? — аж прихлопнул по мягкому подлокотнику кресла глава моей семьи, отчего желаемый им звонкий «шмяк» вообще не получился. — Твои теплоходы, сделанные по мотивам конструкции пароходов, оперирующих в Великих озёрах, смогут быть лишь чисто грузовыми судами! В лайнеры ты их уже никак не перестроишь! А нам, напомню я тебе, потребны всё же грузопассажирские суда для претворения в реальность твоего же собственного проекта по переселению людей в Детройт!
Тут отец уже был не совсем прав. За прошедшие годы мы таки выполнили отмеченный им план! Все ранее сговорённые ещё с Николаем 2 три сотни тысяч православных нашли свой новый дом в США, большей частью оставшись рабочими на наших заводах. Теперь Детройт, считай, наполовину был российским, что очень сильно укрепило позиции нашей семьи в условиях не только города, но и всего штата. Потому ныне мы, либо довозили семьи наших работяг, если те могли себе позволить оплатить билеты, либо доставляли к берегам Америки иных желающих — не имеющих к нам никакого отношения. А таковых было не столь много, отчего пару своих судов мы уже перевели на чисто грузовые рейсы.
— Так я тебе и говорю! Не слышишь, что ли? Это не гражданские суда! Это оружие победы! Боевые корабли!
— Ох, Саша. Ну какие боевые корабли из этаких тихоходных колош выйдут? — удрученно покачал головой родитель. — Ты, главное, больше никому не говори такого. Особенно в компании военных моряков! А то сначала засмеют, а после вовсе побить могут, приняв твои слова за издевательства и умаление достоинства мундира.
— Не бойся. Не скажу, — пробурчал я в ответ, понимая, что в чём-то он, конечно, прав. — Корабли эти всё же секретные. И потому это очень даже хорошо, что все их принимают за курьёзные сухогрузы, а не что-либо более экзотическое.
— А они представляют собой нечто экзотическое? — вопросительно приподнял левую бровь отец, заметно сдерживая участливую родительскую улыбку, с которой обычно обращаются к набедокурившим дитяткам.
— Не сомневайся. Представляют, — надувшись, словно мышь на крупу, буркнул я в ответ, не сильно-то довольный подобным отношением семьи к моему непризнанному гению судостроителя. — Ещё бы их оружие без каких-либо проблем взлетело. И стало б вовсе хорошо.
— Взлетело? — теперь, выгнувшись дугой, вверх вопросительно взметнулась правая бровь папа́. — Надеюсь не на воздух? — хохотнул он, не сдержавшись.
— Не «на», а в «в»! — поправил я его, удерживая морду кирпичом. — Но вот насчёт воздуха ты очень даже прав! Ведь строим мы сейчас эскортные авианосцы!