Хотя и в тех же танкетках удобствами не пахло совершенно. А пахло в них, как и в моём БРЭМ-1, бензином, машинным маслом, горячей сталью, сгоревшим порохом, потом и почему-то прелыми портянками. В общем — всем тем, что не хотелось нюхать совершенно точно никому.
Плюс тут сейчас примешивались к ним вонизм распоротых кишок, дерьма и крови. Всего того, что намоталось на гусянки ворвавшихся на вражескую позицию машин. То-то подъехавшие следом к нам гвардейские конники оказались своими лицами изрядно бледны и постоянно боролись с тошнотой. С большого перепоя они были что ли? Хотя ведь это гвардия. А потому вполне себе могли! Хе-хе!
Таким вот оказался мой личный первый бой в этой войне. Первый, но совершенно точно не последний. Как очень скоро выяснилось — даже в этом дне. Всё же вражеские батареи прикрывали тут свою пехоту, которую теперь нам предстояло намотать на гусеницы побыстрее, не позволив той успешно и поспешно отступить за ближайшую реку.
Так 15 сентября 1917 года, если смотреть по григорианскому календарю, перестала существовать 2-я ландверная[3] бригада Рейхсхеера[4]. Уйти смогли лишь около сотни вражеских кавалеристов, тогда как под 5000 пехотинцев всех 5 батальонов бригады оказались нами уничтожены или взяты в плен. Мы, танкисты, взламывали всю их оборону и повергали в бегство, тогда как 3 дивизии кавалеристов после завершали их разгром.
[1] От можа до можа — от моря до моря.
[2] БРЭМ — бронированная ремонтно-эвакуационная машина.
[3] Ландвер — категория военнообязанных запаса 2-ой очереди в Германской империи и ряде иных европейских государств в конце 19 — начале 20 века.
[4] Рейхсхеер — официальное название сухопутных войск Германской империи.
Глава 6
Не все коту масленица
— Тр-р-р-р-р-р-р-а! Тр-р-р-р-р-р-р-а! Тр-р-р-р-р-р-р-а! — именно такие звуки разбудили меня ни свет, ни заря, отчего я, вскакивая на ноги спросонья да ещё практически в кромешной темноте, крепко приложился головой обо что-то твёрдое. Но это что-то точно не было бронёй! Всё же мне, как офицеру, вышло заночевать не в машине, скрючившись там в три погибели, не под ней и уж тем более не под открытым небом на земле, укрывшись сверху лишь шинелью, а разместившись с немалым комфортом на кровати в весьма зажиточном крестьянском доме. Я бы даже сказал практически в помещичьей усадьбе, ежели судить по меблировке и общему убранству помещений!
Мы вообще, разбившись на группы по 3–4 боевых машины, и распределив под их охрану по полтора десятка единиц прочей техники батальона, заняли на ночёвку полдесятка соседних фольверков, как у местных назывались хутора.
Эти самые фольверки, находясь примерно в километре друг от друга, были разбросаны в немалых количествах тут и там, отчего нам даже никого стеснять не приходилось. Ну, за исключением, конечно же, самих хозяев. Гвардейские же кавалеристы, те, кто не убыли вчера сопровождать в тыл пленных с ранеными, размещались в точно таких же «кочках цивилизации», а то и в крупных деревнях, что также здесь имелись.
В связи с чем хотя бы за места ночёвки не пришлось с ними собачиться. А то вчера после победы не раз, блин, нарисовывались на пороге самоуверенные ухари на своих гвардейских статных «понях», желавшие прибрать себе к рукам итоги наших героических заслуг.
Ведь та же взятая с бою пушка являлась не только крайне полезным в хозяйстве имуществом. Она вдобавок гарантировала ордена и даже повышения всем отличившимся в её захвате. А мы, «танкисты-ремонтники», таких пушек взяли аж 12 штук! Все, что имелись у противника! Вот тут и началось паломничество к нам всяких благородных и высокородных обиженок, ставших было утверждать, что пушки — это их трофеи.
Вот честное слово! Задолбался кукиши крутить пред их излишне высоко задранными вверх носами!
Я даже, едва только вскочив с кровати, грешным делом предположил, что это оставшиеся крайне недовольными кавалеристы решили втихую да по темноте прибрать к рукам часть тех самых наших трофеев. Да и нарвались на дозорных, что не спят, а бдят. Но, увы, несколько ошибся в своих подобных измышлениях.
Да, то были тоже конники, но уже не наши — немцы.
Как сильно после выяснилось, наша конная гвардия с первыми лучами Солнца учапала дальше на запад, по направлению к городу Инстербург, где, вроде как, располагались тылы 1-го немецкого армейского корпуса, задачу пощипать которые им изначально в штабе и поставили ещё дня три тому назад. И так удачно, блин, учапали, что всего на каких-то полчаса разминулись с идущей на нас с севера 1-й кавалерийской дивизией германцев.