На наше счастье немцы тоже опростоволосились вначале, приняв нас за простых испуганных тыловиков, пускать которым кровь по всем статьям предполагалось кавалерии. Потому по местам нашего сосредоточения не стали сразу отрабатывать из артиллерии, а прежде постарались взять нас приступом со всех сторон. А кавалерия — всё ж не пехота так-то. Сил у такой дивизии куда поменьше будет, ежели считать по головам. Примерно, как на полтора полка пехоты.
Но как бы нас тут было тоже не сказать, что сильно много. Мы же ни разу не пехотный батальон аж в тысячу сурьёзных рыл. Нас и трёх сотен человек не набиралось изначально. Плюс ночевали разделённые на 5 отрядов, каковыми силами и приходилось нам сейчас встречать врага. Что выходило в полтора десятка вражеских солдат на брата. Кого другого при таком раскладе смяли бы в единый миг. Но мы-то были в том числе и в танках!
— Стой! — приглушённо раздалось из раструба резиновой переговорной трубы, конструкцию которой для наших танков и танкеток мы позаимствовали у авиаторов, и, стоило мне только притормозить, как башенный пулемёт моей машины вновь застрекотал.
Два первых приступа на наш фольверк мы дружно отбивали, не сдвигаясь с места. И положили в поле, стоило признать, под пару сотен немцев точно. Но после те внезапно резко поумнели, притащили свои пушки к нам под бок и принялись пулять шрапнелью.
Да! Не только в русской и французской армиях основным типом боеприпаса для лёгких полевых орудий выступала эта чёртова шрапнель, что до состояния дуршлага издырявила нам всю автомобильную технику. У немцев в артиллерии всё обстояло точно так же, как у всех.
И вот теперь мы мстили за свои потери.
— Так вам! Так! — не смог сдержать я радостного крика, наблюдая, как близ стоящего в открытую орудия валятся на землю вражеские артиллеристы. Иван их хорошо достал. Обидно только, что другие три орудия продолжили стрелять по нам прицельно. Но три — не шесть, что было очень хорошо для нас. Всё ж в батареях конной артиллерии Германии наличествовало изначально лишь 4 пушки. А на дивизию их приходилось всего дюжина — не 72, как у пехоты.
Нарвись мы тут на кадровую пехоту, не спасла бы даже и броня! Количество войск и орудий всё ж решало тоже. И так один наш танчик был уже подбит и, ставшись обездвиженным, превратился просто в огневую точку. Вот по нему и били немцы прежде, надеясь вовсе раздолбать тот в хлам.
Увы, но на всякие хитрые фланговые удары и обходные манёвры у нас не оставалось, ни времени, ни сил. Да и скорость хода откровенно подкачала. Отчего пришлось всем нам — танкистам, воевать довольно топорно и однообразно. Тупо «гнать» вперед на пушки, выжимая из своих машин все максимальные 17–19 км/ч на рыхлой почве убранных полей.
— Вперёд! — явно отстреляв всю ленту, скомандовал Иван, и мне не оставалось ничего иного, кроме как «втопить тапку в пол», да наблюдать за тем, как впереди, примерно в километре, вырываются пороховые дымки из жерл вражеских орудий.
— БАМ-М-М! — а это уже прилетело чётко по нам, попав, судя по всему, куда-то в башню, поскольку видимый мною нос машины остался абсолютно цел, да и ход не претерпел изменений.
— Пулемёт всё! Кранты ему! — вскоре подтвердил мою догадку Ваня, докричавшись до меня через импровизированный ТПУ[1].
— Как остальные танки? — среди своих людей я уже давно внедрил в обиход это слово, отчего мне не приходилось разъяснять, что имеется мною в виду.
— Один дымит сзади! Два идут вместе с нами! — спустя минуту прокричал стрелок, после того как повертелся в башне, осматриваясь вокруг через смотровые щели.
— Стреляют? — на всякий случай пришлось мне уточнить, чтобы понимать общую картину боя.
— Кто? — тут же последовало встречное уточнение в ответ.
— Да наши! Кто ж ещё! — не отрываясь от смотровой щели, рявкнул я в резиновый раструб, прикреплённый намертво к бортовой броне слева от моей головы.
— Стреляют! — радостно воскликнул мой телохранитель, что меня немного успокоило.
И выходило б это всё не самым плохим вариантом развития событий, если бы спустя какую-то минуту в наш танк не влетел ещё один вражеский снаряд, разбивший нам одну из гусениц.
В результате, наполовину разувшуюся машину мгновенно повело влево, после чего, крутясь на месте, словно тот волчок, мы сделали два оборота в 360º и окончательно замерли, превратившись в отличную мишень. Что практически мгновенно ощутили на себе в полной мере, поскольку точно так же, как прежде немцы добивали ранее подбитый танк, они все дружно принялись закидывать снарядами уже нас с Ваней.