Вот как сейчас помню!
— Эх, дороги. Пыль да туман. Холода. Тревоги. Да степной бурьян, — изрядно фальшивя, пропел я, осматривая с высоты кабины своего «стального коня» раскинувшиеся по обе стороны от дороги поля, что уже вовсю колосились то ли рожью, то ли пшеницей.
— И где же всё выше перечисленное вы умудрились тут найти, Александр Евгеньевич? — совершенно искренне удивился продравшийся ко мне Андрей Платонович Нагель. Он даже повертел головой в попытке узреть хоть что-нибудь из воспетого мною. Но закономерно не преуспел в этом деле по причине отсутствия оного в пределах видимости. — Лично я кроме жутчайшей грязи, мерзкого дождя и тревоги во взглядах наших застрявших товарищей не наблюдаю ровным счётом ничего, — передёрнул он плечами из-за озноба. На дворе, конечно, царило лето, но промокшая насквозь одежда и поднявшийся ветерок не способствовали комфортному самочувствию.
Это мы с Нагелем на своих грузовиках и ещё с 20-ю экипажами автолюбителей Московского автомобильного общества при совершении автопробега Москва-Париж встряли как раз перед границей с Германской империей на последнем участке перегона по отечественным дорогам. Кстати, на большем своём протяжении оказавшимся вполне себе пригодными для автомобильной техники. За целых 7 дней нахождения в пути здесь и сейчас мы встретили лишь второй промежуток шоссе, который можно было охарактеризовать совершенно бедовым и труднопроходимым для любого вида транспорта.
Как очень уникально выразился с пару минут назад командор нашего пробега… И, да, именно что командор пробега! Должность у него такая официальная! Так вот. Как он изволил заметить — дорога оказалась совершенно испорчена по случаю ремонта. Вот уж тоже мне казуист с опытом выискался. Испорчена по случаю ремонта! Многие самоучки-механики ныне давали такие же точно комментарии своим клиентам, когда не понимали, что же такое сломалось в доставленном им автомобиле.
— Да так, просто к слову пришлось, — пожал я плечами в ответ и мотнул головой в сторону ближайшего из намертво застрявших автомобилей, у которого мой нынешний собеседник и вымок до нитки, весьма долго копаясь в двигателе. — Как там ситуация? Совсем с концами сели?
— Даже хуже, чем с концами! — удивил меня Андрей Платонович. — Мало того, что по самые пороги в грязи завязли, так, похоже, ещё и на какой-то крупный камень картером двигателя наскочили перед этим. Масло всё, понятное дело, вытекло, и мотор в итоге заклинило. Сами ведь знаете, с какой натугой мы эту проклятущую грязь месили, — бросил он полный недовольства и даже несколько брезгливый взгляд на то, что кто-то посмел поименовать дорогой и даже более того — шоссе, тогда как я, скорее, назвал бы перепаханным полем. Даже не направлением, чтобы не наводить напраслину на эти самые направления!
— Ну, допустим, не все, — расплылся я в ответ полной довольства улыбке, чем заслужил завистливо-укоризненный взгляд уже в свой адрес. — Я, к примеру, хоть сейчас могу спокойно отправиться дальше.
В отличие от грузовика Нагеля, который мы в этот рейс специально обули в новейшие гусматики[1], и который, подобно остальным участникам, тоже зарылся в грязь по карданный вал, на моей бортовой 10-тонной трёхоске были установлены «обычные» самые дорогие в мире камерные внедорожные покрышки с развитыми грунтозацепами. Но при этом в конструкции моего автомобиля скрывалась одна особая изюминка среди всех прочих сушёных виноградин. На нём мы смонтировали первую функционирующую должным образом систему централизованного регулирования давления воздуха в шинах.
Полный привод с демультипликатором и редукторами всё ещё не рисковали делать, поскольку даже опытные водители с механиками до сих пор откровенно охреневали с уже имеющейся в эксплуатации куда более простой техники. Больно уж всё, что имело непосредственную связь с автомобильным транспортом, было в новинку для народа. А настолько ещё более сложное по всем параметрам полноприводное шасси вовсе могло отправить их всех в нирвану. То бишь в запой, если говорить о России. Чем рисковать совершенно не хотелось. Потому и был я ныне на обычном тяжёлом грузовике нашего производства, разве что с несколько модифицированными осями, чтобы стало возможным установить на него военную односкатную ошиновку. Ну, плюс уже упомянутая выше изюминка. Куда уж без неё?
И вообще, участие во всём этом пробеге, куда москвичи изначально не желали принимать вообще никого из иногородних автолюбителей, дабы не создавать давку и вакханалию на дорогах, мы с нашим штатным заводским гонщиком приняли лишь с одной целью — проверить на практике, какие из имеющихся в нашем распоряжении колёс реально могут быть применены на броневиках и бронетранспортёрах при передвижении по дорогам Европы.