Глава 8
Ситуация в тылах и на фронтах
— О чём желаете поговорить, папа́? — отбросив в сторону дурачество, я всё же переключился на деловой лад. Ведь пока мы тут просто лясы точим, враг, что называется, качается. А потому лясы следовало точить по делу.
— После столь показательного поражения немцев и австрийцев на Восточном фронте союзники обратились к нашему правительству с просьбой передать им чертежи и лицензии для производства схожей бронетехники на собственных заводах, — не стал ходить вокруг да около отец и сразу выдал главную тему грядущей непростой беседы.
Помнил я этих союзников. Точнее говоря, их представителей, что тёрлись и в штабе 1-й армии, и в нашей гвардейской дивизии мелькали средь штабных. Да и не только в нашей. Бельгийцы, французы, британцы — кого там только не было. Везде свой нос совали, что, как я понимал, по нынешним временам являлось вообще обыденным делом.
Лишь я, применяя свой французский и «французский», посоветовал однажды какому-то английскому майору или кто он там был по званию, не помню уже точно, не совать свой длинный нос и свои загребущие лапки в мои БРЭМ-ы. А то этот островитянин уже чуть ли не с ногами туда лез.
Тоже вот беда ещё на нашу голову!
О чём, о чём, а о секретности, казалось, в нашей армии никто слыхом не слыхивал. Даже шифров для связи по радиотелеграфу никаких не применяли. Так прямым текстом на радость врагу и сообщали каждый раз в эфир кто, где, что делает и куда собирается ударить в скором времени.
И как со всем этим безобразием бороться бедному прапорщику Яковлеву, если все остальные офицеры и генералы не видят в этом ничего такого?
То-то и оно! Никак! Не прапорщика это всё забота! Моя забота ныне — только техника, увы и ах.
— Чего и следовало ожидать, — удовлетворённо хмыкнул я, прекрасно зная, насколько все в мире обалдели от громких успехов русского оружия на фоне сплошных неудач европейцев. Причём европейцев c обеих противоборствующих сторон.
Мы ведь сами не просто так ломанулись в Восточную Пруссию задолго до завершения сосредоточения своих сил на её границах. Не то что резервы, даже не все кадровые части двух наших армий участвовали в разразившихся сражениях, банально не успев прибыть.
А всё слезливые французы виноваты! Как только хоть чуть-чуть запахло жаренным у них, мгновенно «пали в ноги» русскому правительству и вытребовали нашего скорейшего начала боевых действий против немцев. Больно уж неудержимо те принялись пробиваться к Парижу, сметая на своём пути одну французскую дивизию за другой. Не говоря уже про бельгийские, которым тоже доставалось на орехи. Вот и просили нас союзники срочнейшим образом встать за них горой и оттянуть на себя хотя бы часть германских войск с Западного фронта. Небось, надеясь в тайне, что мы поубиваем тут друг друга, сточившись просто в ноль. Чтоб после с нами было проще разговаривать с позиций силы.
Но мы всех удивили! Очень неприятно! Не всё ж одним японцам удивляться с нас!
Мало того, что русские войска, разгромив 200-тысячную 8-ю армию Германии, смогли забрать у немцев почти всю Восточную Пруссию и теперь укрепляли свои оборонительные позиции по Висле, так наши главные силы вдобавок полностью разбили находившиеся на Восточном фронте пять армий Австро-Венгрии, при этом взяв под свой контроль огромнейшую территорию и осадив мощнейшую их крепость — Перемышль.
Подсчёты павших, пленных и трофеев всё ещё велись, но даже по предварительным прикидкам выходило, что австрийцы безвозвратно потеряли около 600 тысяч человек, из них свыше половины — пленными, и под 200 тысяч оказались заблокированы в окружённом городе-крепости. Что в сумме составляло добрую треть всей отмобилизованной армии Двуединой монархии. Треть!
Им даже пришлось срочно снимать большую часть своих сил с Сербского фронта, тем самым стабилизируя его, и перебрасывать пехотные дивизии в район Карпат, чтобы не допустить прорыва русских войск через перевалы этой горной гряды на Венгерскую равнину. Ведь, случись подобное, и войну можно было завершать уже сейчас, поскольку общий фронт Центральных держав разрезался бы надвое, полностью теряя хоть какое-то непосредственное взаимодействие друг с другом. Да и сама Австро-Венгрия в таких условиях могла тайком пойти на сепаратные мирные переговоры, чтобы банально не исчезнуть с политической карты мира и сохраниться всё такой же двуединой.
Только, учитывая это всё, ни в коем случае не следовало радоваться раньше времени и петь самим себе сплошные хвалебные оды. Все эти победы дались Российской императорской армии не просто так. Потери и у нас имелись колоссальные. Под полтораста тысяч павших набиралось совершенно точно. Плюс вдвое больше раненых, забивших все госпиталя. Плюс без вести пропавших с 20 тысяч. А всё вместе выходило, будто четверть кадровой армии корова языком слизала. Четверть довоенной армии! Всего-то за 1 месяц непрерывных боёв! Вот уж что точно было страшно! Мы, помнится, за всю войну с японцами потерь имели меньше!