— И не поспоришь, — прерывая нашу с отцом дискуссию, согласно покивал мне головой великий князь, рассматривая в свой бинокль севшую на брюхо и заляпанную жирной грязью по самую башню танкетку.
Башня у той, между прочим, была уже артиллерийской! Пусть запихнуть в неё нам вышло лишь давно списанную с флота и изрядно доработанную крошечную противоминную короткоствольную 37-мм пушечку Гочкиса, спаренную с нашим пистолетом-пулемётом в один блок, хоть как-то разбирать построенные на скорую руку полевые укрепления и бить по полевым орудиям с пулемётами противника такая техника уже могла. А то столкнулись мы в боях с проблемой, когда исключительно пулемётные машины оказывались совершенно бессильны в выбивании врага даже из простых крестьянских домов. Не говоря уже о чём-то более укреплённом. Вот я и повторил пока не существующий советский опыт танкостроения. Там тоже в подобные пулемётные башенки поначалу устанавливали такие же точно 37-мм орудия, пока не создали что-то помощней.
— Это ты, командир, понимаешь, что спорить здесь не следует от слова «совершенно». Тот, кто некогда успел повоевать в броневике и получить солидный личный опыт, — изрядно так прогнулся ваш покорный слуга, припомнив боевое прошлое Михаила Александровича. — А вот всякие паркетные шаркуны с генеральскими погонами на плечах, убеждены, что их ни на чём не основанные измышления стоят много больше.
— Других, Саша, у нас сейчас нет, — вынужденно развёл руками бывший регент. — Придётся тебе как-то уживаться с теми, кто имеется в наличии, — перевёл он свой взгляд на что-то эмоционально рассказывающего своим собеседникам и размахивающего руками француза. — И Бога ради, сдерживай свой с детства колкий да язвительный язык. Не только ведь тебе со всеми ими много лет ещё работать.
А то, что работать придётся годами — не подлежало сомнению. Так уже спустя месяц с начала войны, вообще все чётко осознали, что дело движется к продолжительному противостоянию. Ни о каких стремительных наскоках и прорывах не могло быть более и речи. Изрядно вражеские планы поломали мы. При этом только сами чуть не поломались также.
В связи с наступлением русских войск в Восточной Пруссии и последовавшим за этим весьма быстрым разгромом 8-й армии Германской империи, немцы оказались вынуждены в темпе брейкданса снимать с Западного фронта аж 6 армейских корпусов, непосредственно участвующих в наступлении, для срочной переброски оных к Висле. Плюс все вновь формируемые резервы устремлялись исключительно туда, что вкупе предоставило французам возможность остановить прорыв противника на Париж. Спасло ещё их поведение донельзя гордых итальянцев. Проигнорировав увещевания из Берлина о совместном наступлении, те предпочли схватиться с греками и сербами на территории Албании, вместо того, чтобы кинуть основные силы против Франции. Хотя флоты двух этих стран в сражениях уже сходились близ побережья той же Корсики.
Соответственно, немцы с треском провалили давно лелеемый их штабом план Шлиффена, в соответствии с которым предполагалось разбить французов всего-то за 1–2 месяца, после чего всеми высвободившимися силами навалиться на Россию. И теперь в Берлине оказались перед лицом войны на два огромных фронта, то есть перед лицом войны на истощение.
В Вене просто вздрогнули от ужаса, узрев, как их войска, хоть и воюют более чем самоотверженно, проигрывают всем подряд на всех фронтах и принялись выпрашивать срочнейшую военную подмогу у своих союзников. Ведь если с подлежащей мобилизации живой силой дела у Австро-Венгрии обстояли неплохо — населения имелось в достатке, то с вооружением наблюдался откровенный швах. Ни пушек, ни винтовок, ни снарядов, ни патронов для возмещения уже понесенных потерь у них в запасе просто не имелось. А способные выдать подобную продукцию заводы только-только принялись переводить на военные рельсы, и ждать от них отдачи должной требовалось месяцами, если не годами. Всё же миллион винтовок оказалось полностью профукано.
Нам тоже, увы, не вышло сразу выбить из противостояния австро-венгров, отчего теперь приходилось распылять свои войска на 3 отдельных полноценных фронта: Северо-Западный, Юго-Западный и Кавказский — против турок. И также ныне ощущали некоторый оружейный голод. Имеющиеся пути снабжения и средства перевозки банально не позволяли доставлять войскам даже те боеприпасы с продовольствием, которые хранились в закромах на тыловых складах. Да и расход патронов со снарядами в разы преодолел порог былых теоретических расчётов.