Но я, обращаясь к своему бывшему командиру с предложением покататься и пострелять, имел в виду третью машину. Мой шедевр! Мою прелесть!
— А давай! — махнул рукой великий князь, глаза которого зажглись азартом. — Вот только я из пушки не умею бить.
— Ничего страшного, — мгновенно отмахнулся я от этого предупреждения, как от чего-то совершенно несущественного. — Я тоже не умею бить из пушки! Сию науку будем сейчас вместе постигать! Инженер я или нет! Так сказать, дойдём до сути, применяя древний метод научного тыка! Снаряд — это ведь такая штука, которая куда-нибудь да попадёт, как ни стреляй! Единственное, прежде стоит всех предупредить, наверное, чтобы попрятались, куда кто только сможет да побыстрей.
— Кхм, кхм, кхм! — раздалось сбоку кхеканье, и мне под нос пролез затянутый в щегольскую кожаную перчатку кулак.
— Ну, или нам папа́ поможет! — мигом переобулся я в плане претворения в жизнь своих хулиганских замыслов, признав весьма весомым представленный родителем на рассмотрение аргумент.
Завершив вводить своего высокородного собеседника в ступор, я с любовью посмотрел на Т-30, являвшийся вершиной технологической мысли среди всех моих творений. Мог бы, конечно, «сваять» что-то и получше. Но в данном случае лучшее действительно могло стать врагом хорошего. А нам того не надо было.
В целях максимального удешевления данной конкретной машины и вообще всего проекта, пришлось мне совершенно отказаться от наклоненных под рациональными углами броневых плит, обрабатывать кромки которых на имеющемся оборудовании было бы сущим мучением. Наверное, именно поэтому наш самый мощный танк напоминал собой не советский Т-34, к примеру, а опять же британский Марк VIII «Кентавр». Хотя, если смотреть на упомянутые танки изнутри, построены они оба были на весьма схожих технологических принципах и по схожему шаблону.
На удивление, мы даже вооружили этот танк 57-мм пушкой, каковой калибр англичане большей частью ставили и на свои «Кентавры». Разве что вместо относительно современного и мощного противотанкового орудия нам вновь приходилось обращаться ко всякому старью. И потому конкретно на представленной здесь опытной машине появилась специально доработанная для неё береговая 57-мм пушка Норденфельда, потреблявшая правда уже более мощные патроны, нежели её короткоствольный собрат с предыдущего танка.
Да и пушек таких по последней переписи «артиллерийского населения страны» насчитывалось в наличии всего 102 штуки, отчего стать основным орудием при организации действительного массового производства такой машины, оно никак не могло. Как не могли стать таковым и разные 57-мм пушки Гочкиса, имевшиеся в российском флоте. Ведь там их тоже было в общей массе — мал мала да ничего. Вдобавок этот 57-мм зоопарк, насчитывающий в общей сложности полдесятка разных видов орудий, питался аж четырьмя ни разу не взаимозаменяемыми унитарными патронами. Вот уж где существовал кошмар тыловиков!
Однако персонально нам деваться было некуда. Найти чего-либо получше в плане танкового вооружения, сейчас не представлялось возможным вовсе. И потому работать приходилось с тем, что есть. Точнее, с тем, что дали.
Удачей было уже то, что хоть вот эти пушки ГАУ «презентовало» с барского плеча для установки в нашу бронетехнику. Благо выстраиваемые столетиями крепости остались все в тылу российских армий, а более нигде эти 57-мм орудия не находили применения. Разве что в импровизированной противовоздушной обороне.
— А! Как звучит! Ведь просто песня! — хотел бы я сказать о звуке работы заведённого мотора танка, но предпочёл совсем смолчать, как только в корме боевой машины застрекотало и загрохотало «выстрелами» выхлопных газов из глушителя столь сильно, что мы едва не оглохли, даже находясь в закрытой со всех сторон башне. Покумекав, я решил не сгонять с места штатного механика-водителя, а разместиться самому на месте заряжающего. Благо изначально создавал башню, как и полагается, трёхместной.
Возможно именно поэтому танк завёлся с одного тычка, а не так, как, бывало, случалось у англичан в иной истории мира с их Марк VIII «Кентавром», на котором те устанавливали моторы Либерти. Да, да! Те самые, что сохранились у них в производстве со времён Первой мировой войны аж до 1940-х годов.
Там народ, порой, и за час «танцев с бубном» не мог добиться от стального сердца ничего, кроме астматического кашля или же пожара. Не запускался тот, и всё! Вот хоть ты тресни! Я даже как-то в прошлой жизни видел в интернетах, как такой мотор пытались запустить работники центрального танкового музея Великобритании. Так вот. Им тоже не сопутствовал успех на протяжении более чем часа колупания.