Нам в этом смысле сильно повезло, что мы создали более достойную конструкцию. Да и вылизывали конкретно данный экземпляр мотора отнюдь не просто так. Чай танк являлся презентационным. А что касалось «звуков ада», которые танк начал издавать, то здесь вина лежала на бензине. Чем меньше было у него октановое число, тем более он склонен был к изрядной детонации в цилиндрах.
Мы же, в оправдание своё, не просто так вынужденно переделывали танковый двигатель на питание от не сильно замечательного автомобильного бензина. Высокооктанового авиационного топлива сейчас едва хватало авиации. Отчего нам приходилось рассчитывать лишь на то, что оставалось у нефтезаводчиков.
Естественно при этом никто не отменял тетраэтилсвинец, которым в моей прошлой жизни повышали октановое число бензинов во всём мире на протяжении аж целой сотни лет. Но, во-первых, сейчас он не особо требовался, без него справлялись как-то. Да и производить его нам было просто негде. А, во-вторых, являлся так-то этот хитрый элемент почти что ящиком Пандоры. Из-за него за целый век безудержного потребления этилированных бензинов настолько сильно оказались загажены свинцом все города планеты, что просто ой! Да и людей свинец травил безбожно поколениями, влияя негативно на центральную нервную систему и сильно повышая агрессивность. Как будто этой агрессивности нам даже без свинца недоставало, блин!
— Ого! Вот это рык! — повернувшись ко мне с командирского места, прокричал довольный Михаил Александрович, имея в виду стрёкот мотора. — Сразу понимаешь — мощь! Изрядная!
— Да не сказал бы, что изрядная, — пришлось мне покривиться вскользь. — Уж больно тяжела машина вышла. Отчего даже почти 400-сильный мотор может разгонять её всего до 25 вёрст в час. А на раскисшем грунте, считай вдвое медленней. Но главное, что полевая артиллерия точно проломить её броню не сможет! Тогда как мы начнём ту щёлкать, как орешки! — С этими словами я любовно погладил по казённику длинноствольной 57-мм пушки, которая давала мне и вообще всем нашим танкистам возможность не опасаться более столь сильно вражеских орудий.
— Что же, давай проверим, как она стреляет! — аж потёр ручки в предвкушении великий князь. — Евгений Александрович, извольте навести её куда-нибудь!
— Сперва доедем куда надо, а уж после наведём, — не поддался общему азарту мой обстоятельный папа́, активно изучающий устройство телескопического прицела пушки. — А ты, сынок, клади пока снаряд обратно! Война идёт! Успеешь ещё вдоволь настреляться!
Как очень скоро оказалось — он накаркал!
[1] Князь крови — те князья Романовы, которые утрачивали право именоваться великими князьями из-за слишком отдалённой родственной связи с императорами.
Глава 10
Крепкие орешки. Часть 1
Победы первых месяцев войны принесли русской армии не только славу, но и немало головной боли. В том числе двумя немалыми причинами оной выступали два попавших в осаду, но не сдавшихся города-крепости: германский Кенигсберг в Восточной Пруссии и австрийский Перемышль в Галиции. Те ещё крепкие орешки!
На окружение, что одного, что второго приходилось выделять по целой армии численностью в 150 тысяч человека каждая, которых столь сильно недоставало на передовой, где немцы с австро-венграми предприняли уже две не сильно результативных для них попытки отгрызть назад утерянное.
Потеряв убитыми, пленными и ранеными под 308 тысяч человек, войска Центральных держав оказались вынуждены откатиться на свои прежние позиции, а кое-где и вовсе уступить немалые территории контратаковавшим их русским частям. Что, впрочем, России также обошлось в немалые потери — 70 тысяч человек погибли и вдвое больше были ранены, а ещё около 80 тысяч слегли в госпитали с сильнейшей простудой или пищевыми отравлениями, что в сумме как раз равнялось общему количеству личного состава двух участвующих в осадах армий. Потому с решением вопроса этих крепостей следовало поторопиться.
Но если с Кенигсбергом уже как месяц активно разбиралась подтянутая к его границам тяжёлая осадная артиллерия, представленная в основном дальнобойными 254-мм орудиями береговой артиллерии и давным-давно устаревшими 229-мм и 280-мм мортирами образца 1877 года, снятыми с оборонительных рубежей Кронштадта и ряда близлежащих крепостей, то на Перемышль их просто не хватило.
Точнее говоря, самих-то подобных орудий, особенно мортир, до сих пор имелось в достатке, что в морских, что в сухопутных крепостях. Ежели хорошенько поскрести по сусекам, то и под 100 штук их набрать можно было совершенно точно. А сотня единиц подобных артсистем, собранных в единый ударный кулак, представляли собой гарантированную смерть любому укреплению.