Да, при этом мы сильно не добирали «тяжей» до штата полнокровного полка. Даже с учётом того, что танковый взвод вынужденно, в целях сохранения управления в бою, являл собою всего 2 машины — ведущую с ведомым. А, с учётом командирской, их набиралось только 9 в роте.
Но ровно 2,5 батальона или же, считая по-другому — 10 рот, у нас образовалось к первым числам декабря. А остальные штаты временно приходилось замещать всё теми же танкетками. Что в принципе было не так уж плохо. Как ни суди, а 95 имеющих противоснарядную броню танков для начала ПМВ — это всё же была сила. Плюс, конечно, я и мой красавец на десерт!
Ведь в чём состояла главная проблема штурма Перемышля, помимо отсутствия тяжёлых осадных орудий, способных разнести по камешкам все выстроенные там многочисленные кирпичные и железобетонные укрепления? Там всё пространство между артиллерийскими и пулемётными фортами оказалось изрыто связанными друг с другом траншеями, прикрыто многими рядами колючей проволоки и находилось под огневым контролем десятков кочующих полевых артиллерийских батарей. Иными говоря словами — Ад, как он есть, и гарантированная смерть для любой штурмующей вот это всё пехоты.
И те же применённые при первом штурме крепости пулемётные танкетки не смогли управиться с прорывом обороны, поскольку, застряв перед траншеями, попадали под прицельный обстрел, как со стороны полевых батарей, так и с позиций специальных противоштурмовых орудий, укрытых в приземистых и совершенно непробиваемых даже 152-мм снарядами стационарных броневых башнях.
Нам же в новом штурме надлежало, ударив единым бронированным кулаком на сравнительно небольшом участке, прорвать своими корпусами проволочные заграждения, расстрелять или раздавить пулемётные гнёзда, обратить пехоту в бегство, расправиться с прислугой полевых орудий и, подъехав чуть ли не вплотную к укреплениям фортов, прямой наводкой раздолбать стволы торчащих из них пушек.
Всего-то, блин! Как комара прихлопнуть! Трижды нервное хе-хе!
Во всяком случае, именно столь эпический и в некотором роде даже героический приказ был отдан нашему гвардейскому полковнику в Генеральном штабе. А тот, понятное же дело, делегировал проблемы сверху нам.
Хоть повезло, что моя персона уже аж цельного гвардейского подпоручика более не воспринималась столь уж скромной и слова мои не пропускались мимо полковничьих ушей. Я же, не будь дураком, прежде чем соваться не пойми куда, внёс предложение провести достойную разведку. Благо хоть не требовалось ползать на карачках самому, дабы заглядывать под каждый кустик, а можно было просто полететь. Кто б знал тогда, на что я соглашался по своей же воле!
— Господин подпоручик, будьте любезны, развейте мои сомнения. Вы ведь тот самый Александр Евгеньевич Яковлев — знаменитый инженер, на автомобиле конструкции которого мы сейчас едем? — задал мне вполне пристойный и ожидаемый вопрос военный лётчик Мейер, которого в штабе 11-й армии выделили нашему полку в качестве представителя и делегата связи от 24-го корпусного авиационного отряда. Именно этот отряд участвовал в боях в районе Перемышля с первых дней осады, отчего его пилоты считались среди местной лётной братии наиболее сведущими в разведке специалистами.
— Да. Тот самый, — не стал скрывать я сего факта.
Правда, сам кивнуть в подтверждение своих слов не успел, за меня тело всё это сделало само благодаря ужаснейшей дороге. Мы все, кто находился в автомобиле, словно те игрушечные собачки с панелей приборов, не останавливаясь, болтали головами во все стороны, настолько безбожно нас трясло на сплошных кочках с ямами.
К моменту нашего прибытия под Перемышль уже неделю как ударили морозы, и былая грязь дорог схватилась, превратившись во что-то совершенно непотребное. Здесь даже сравнение со стиральной доской не могло быть применено, столь сильной оказалась её застывшая «волнистость и ухабистость».
— Позвольте пожать вам руку за ваш авиационный мотор! — тут же скинув перчатку, протянул мне свою длань мой будущий пилот. — Меня в одном из вылетов пытался было нагнать и сбить австрийский аэроплан. Так мы с моим хвостовым стрелком сами расправились с ним аж играючи! Такое превосходство, что в скорости, что в манёвре! Хочу перевестись вот в истребители теперь! Да всё командование пока не отпускает.
— Что поделать? — лишь смог пожать на это я плечами. А после потрафил немного. — Разведчики с бомбардировщиками нам нужны ничуть не меньше. Даже больше! Мы ведь, бронеходчики, обратились с соответствующей просьбой к вам, а не к кому-либо другому.