Тут я решение комбата, что называется, поддерживал двумя руками. Тем более что по нашей дружной кучке сгрудившихся перед фортом боевых машин стало бить навесом что-то очень уж крупнокалиберное. Гаубица какая мощная или же мортира — я не знал. Но наблюдаемые мною фонтаны земли от взрыва падающих нам на голову снарядов поднимались метров на сто вверх. Здесь даже не было нужды в прямом в танк попадании для полного уничтожения того. Хватило бы и близкого разрыва.
Как сильно позже я узнал, по нам лупили из 305-мм мортиры 287-килограмовыми фугасными бомбами, что оставляли воронки диаметром и глубиной до 8 метров, а разлёт осколков достигал радиуса до 400 метров. Такой при близком поражении вполне мог подкинуть в воздух или же перевернуть вверх гусеницами даже мой Т-30, не говоря уже о Т-15.
Нам тогда крупно повезло, что отработала по нам всего одна мортира, стрелявшая не чаще раза в 7 минут. Иначе совершено точно были б жертвы, как то произошло в наш следующих заход.
[1] Эскарп — крутой внутренний откос рва долговременного или полевого укрепления.
Глава 12
Крепкие орешки. Часть 3
— Смотрю, досталось вам изрядно, господин подпоручик, — подошедший со спины командир полка, только-только покинувший доставившую его к нам легковушку, нарушил моё молчаливое созерцание побитого снарядами танка.
Всего по возвращению во временное расположение части мы насчитали на броне Т-30 одиннадцать следов от прямых поражений артиллерийскими снарядами. Считать же многочисленные сколы краски от шрапнели, никто даже не стал. Сыпанули «свинцовыми шариками» по нам неплохо так. И не единожды вдобавок. Плюс весьма прицельно. Мы даже один пустой стакан[1] нашли застрявшим у себя на крыше моторно-трансмиссионного отделения.
Вот именно в такие моменты ты и начинаешь чётко понимать, с чего это британцы в несколько иной истории мира столь долго не могли переломить ход сражений на Западном фронте, применяя против немцев даже сотни своих тяжелых танков.
Тяжёлые они, конечно, были тяжёлыми, но лишь в плане своего веса. Броня-то у них всех держала только пули. Потому встреча с любым полевым орудием, у расчёта которого хватало стойкости начать бороться с выползшим прямо под их прицел самоходным стальным монстром, заканчивалась для британских танкистов завсегда плачевно. В лучшем случае они отделывались лишь потерей танка, который буквально нашпиговывали снарядами, словно утку дробью.
Мы, судя по всему, как раз с такими стойкими артиллеристами противника и повстречались в завершившемся бою. И вполне себе могли навечно остаться на том поле боя, вздумай я годы назад сделать ставку в нашем танкостроении не на откровенно несуразных британцев, а на аналог того же советского Т-26. Так что именно сегодня можно было утверждать, что спас себя я сам, банально сделав верный выбор.
— Не буду отрицать. Досталось, господин полковник, — оторвав свой взгляд от паутинки трещины, пошедшей по внешнему закалённому слою брони правого борта башни, куда пришлось два очень близких попадания, отдал я воинское приветствие появившемуся начальству. — Но танк наглядно продемонстрировал свои великолепные характеристики. Скажу без тени лишнего бахвальства, находись у нас на вооружении хотя бы две тысячи таких машин, война уже закончилась бы нашим маршем победителей по улицам Берлина, Вены, Софии, Рима и Константинополя в придачу.
— Учитывая сегодняшние достижения, пожалуй, что поверю вам на слово, — учтиво кивнул мне головой Сергей Яковлевич Гребенщиков, который меня мельком знал ещё по совместным боям в Восточной Пруссии, где он исполнял должность начальника штаба 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. Однако после перевёлся в командиры только-только формируемого гвардейского танкового полка, став прямым начальником, в том числе и вашему покорному слуге. — Две батареи пушек уничтожили с гарантией, совсем не понеся потерь! Такого прежде точно не бывало! Это же в корне меняет всю военную науку! Всю стратегию! Всю тактику! А потому готовьте место на мундире под орден Святого Георгия! Хотя… У вас ведь, вроде, уже есть один?
— Да, дали за захват орудий в Восточно-Прусской операции. — Малый белый крест в петлице у меня действительно уже имелся.
— Тогда георгиевское оружие! — обозначил тот, на какую награду будут подаваться документы.