— Не буду даже спорить в каком-либо порыве скромности, — благодарно улыбнулся я в ответ, тем самым демонстрируя, что принял похвалу и командирскую заботу очень благосклонно. — Только вот до смены действующих императивов тактики и стратегии, увы, пока нам очень далеко. Боюсь, что не потянем мы потребные на то расходы.
— Он действительно столь дорог? — указав одним только взглядом на мой танк, мгновенно уточнил полковник. Видать, уже мысленно примерял себе на китель что-то из отличительных знаков генеральского мундира. А тут я рушу его грёзы суровостью реалий наших серых дней.
— Триста тысяч рублей штука. — Это, конечно, не было себестоимостью стоящего передо мной Т-30. Лично нам конкретно данный образец обошёлся в две трети озвученной мною суммы, если не считать затраты на НИОКР, которых набегали миллионы. Но надо же нам было что-то заработать на всё-таки начавшейся войне, дабы впоследствии вести страну в тех направлениях, в которых я бы сам считал необходимым! Причём, без всяческой оглядки на других! А для того потребны были деньги. Много денег! Очень много денег! Очень, очень много денег! — Это цена при массовом заказе, — решил добить я замолчавшего и удивлённо вытаращившего на меня глаза собеседника. — Учитывая же названную мною прежде цифру в 2000 штук, потратить на их изготовление придётся 600 миллионов рублей. Что, сами понимаете, практически неосуществимо.
— Боже! Свыше половины миллиарда! Сколь же высока цена победы! — покачивая головой, прошептал явно потрясённый Гребенщиков. Как ни крути, а услышанная им сумма превышала довоенный годовой бюджет Военного министерства империи.
— Цена победы всё же будет выше, — решил я не останавливаться на достигнутом и подлить маслица в огонь. — Прибавьте к этой сумме огромные эксплуатационные расходы и затраты на запчасти, постройку техники для их перемещения на дальние дистанции, ангары для хранения, особые машины для осуществления ремонта и должного обслуживания в полевых условиях. Да много там чего ещё необходимо будет докупить! Вдобавок обучение людей для экипажей! Орудия, пулемёты, боеприпасы. Тут как бы не всю армию придётся обнести до нитки, чтоб в должной мере снарядить указанное мной количество подобных боевых машин.
— И сколько, как вы полагаете, потребуется на всё вами перечисленное денег? — не сдержавшись в рамках приличия и совершенно неприкрыто жадно сглотнув, уточнил Сергей Яковлевич.
— Миллиард рублей. Как минимум. Скорее даже больше, — прикинул я в ответ. — И года три-четыре времени на производство всей потребной техники. Что боевой, что вспомогательной.
— Вы именно поэтому изначально сделали ставку на поставку армии менее мощных и куда более простых машин? — кивнул полковник головой в сторону стоянки роты Т-15.
— Да. В том числе поэтому, — согласился с очевидным фактом. — К тому же их мы можем произвести и куда больше, и куда быстрей. Плюс в освоении танкистами они намного легче, нежели Т-30. А значит и войска насытить ими выйдет с куда большей вероятностью. Всё лучше, чем танкетки. Хватило бы у государства только денег хотя бы на вот этих малышей.
— Да-а-а-а, — протянул задумчиво Гребенщиков. — Теперь я много лучше понимаю, кто такие Яковлевы для России, да и для мира тоже. Миллиард рублей! Уму непостижимо! — покачал он головой. — Оперировать такими суммами хотя бы даже на словах, позволить себе могут считанные единицы. Монархи, президенты или же министры! Признаюсь честно, прежде не мог видеть всей картины в целом. Нет, это надо же! Такие головокружительные суммы! — никак его не отпускали деньги. — На вашем фоне даже Крупп и Морган должны смотреться ныне весьма бледно.
— Смею полагать, что у семейства Круппов как раз всё очень хорошо сейчас. Заказы ширятся и ширятся день ото дня, что на снаряды, что на пушки, что на сталь. Мы можем даже смело утверждать — этой войны они донельзя алчно жаждали и долго ждали. В отличие от нас, — предпринял я попытку отбояриться от подобной чести — быть воспринимаемым исключительно, как олигарх, зарабатывающий на войне и человеческих жизнях.
Хотя, справедливости ради стоило отметить, что те из Круппов, кто реально ждали мировой войны, её начала так и не дождались. Последний истинный Крупп из числа мужчин этой семьи покончил жизнь самоубийством ещё 15 лет назад. Так сказать, не выдержала душа поэта позора мелочных обид, связанных напрямую с публичными обвинениями его в прессе в нездоровых личных постельных предпочтениях.
Вот как изменилась старая Европа за 100 лет! За то, чем в будущем иные станут аж кичиться, сейчас стрелялся насмерть даже Крупп! Хотя в итоге в медицинском заключении германские врачи услужливо вписали причиной смерти — кровоизлияние в мозг. Три раза «ха»! Тут к ним вообще не подкопаешься!