Я-то изначально понимал, что на Балтике нашим военным морякам вообще ничего не светит. Слишком был велик там перевес сил в пользу немцев. Потому, как только все 4 авианосца оказались достроены и обозваны мною транспортными судами, мы их без каких-либо проблем и проволочек передислоцировали из Кронштадта в Севастополь, где ещё в первых числах мая 1917 года и презентовали быстро флоту. Как раз папа́ презентовал.
И вот, случился их триумф как раз в то время, когда я мёрз под Перемышлем в выведенном из строя танке.
Разок сцепившись с четырьмя нашими черноморскими линкорами в бою, главные силы османского военно-морского флота с тех пор более не осмеливались показываться в акватории Чёрного моря.
Пусть то сражение закончилось ничьей — все без исключения дредноуты обзавелись повреждениями разной степени тяжести, но потонуть никто не потонул, дела у наших противников обстояли более чем скверно. Ни отремонтировать заклинившие башни, ни заделать подводные пробоины, ни заменить разбитые орудия, ни пополнить расстрелянный боекомплект своими собственными силами они никак не могли. Корабли-то ими были куплены у англичан, а вот вся потребная береговая и обслуживающая инфраструктура находилась в стадии постройки. Как результат, столь дорогостоящие линкоры превратились чуть ли не в одноразовое оружие.
Их бы при этом оставалось только добить, но наш флот не имел пока возможности прорваться через Босфор, чтобы сойтись с противником в очередном линейном сражении. Тут и сказали своё громкое слово мои авианосцы, каждый из которых мог нести в своём чреве с дюжину аэропланов. Обычно — 8 торпедоносцев Г-3ПТ и 4 разведчика Г-3ПР.
Свыше полугода военно-морские лётчики переучивались с гидропланов на поставленные нами палубники. Взлёт, посадка, торпедные и бомбовые удары. Всё это заняло немало времени, ресурсов, даже жизней. Три лётчика разбились насмерть или утонули при получении необходимого им опыта полёта с палубы авианосца. А уж побили самолётов сколько! Страшно вспоминать!
Но всё мгновенно окупилось, как только в бухте Золотой рог 32 внезапно появившихся в небе над Стамбулом торпедоносца вышли в атаку на три османских линкора, стоявших неподвижно у причальной стенки порта.
Естественно, действовали русские лётчики не на удачу, а после продолжительной разведки, проведённой их коллегами с авианосцев. А 32 торпеды в борт с дистанции в 2 кабельтова — это гарантированный смертный приговор, как ни суди. Что, в общем-то, и показала последовавшая за ударом доразведка.
Все три линкора затонули на местах своих стоянок, при этом два легли на борт, что совершенно исключало их из уравнения войны на море. Да и другим османским кораблям досталось тоже. Два старых, переданных некогда Германией, эскадренных броненосца, три лёгких крейсера, да с дюжину эсминцев и подлодок были затоплены торпедами и бомбами за следующие 2 дня налётов. Ведь прикрытые надёжно своими артиллерийскими и минными кораблями авианосцы никуда не уходили ровно до тех пор, покуда не закончились имевшиеся цели.
Теперь вот сильно взбудораженные англичане ну очень срочно организовывали наступление своих и греческих частей в направлении крепости Чаталджи, оборону коей 5 лет тому назад не смогли прорвать болгары, а также принялись остервенело лезть на укрепления Галлипольского полуострова, чтобы разом захватить Босфор и Дарданеллы исключительно под свой контроль. Плюс скоренько примчались к нам за чертежами, как самих авианосцев, так и палубных аэропланов.
А мы же что? А мы продали! За дорохо! Шоб быть ещё бохаче!
Во-первых, при большом желании они бы всё построили без нас. А, уж поверьте, желание такое у них срочно появилось. Британцы уже год свои наземные и поплавковые аэропланы-торпедоносцы эксплуатировали. Так что до разработки собственного палубного самолёта им тоже было подать рукой. Нам же, помимо получения живых денег, выраженных в золоте, в который уже раз вышло плодотворно скооперироваться с Виккерсами, имевшими свой собственный авиационный завод, функционировавший ещё с 1912 года. Вот ему-то, как я точно знал, уже и заказали, в соответствии с заключённым лицензионным соглашением, постройку 128 подобных палубных аэропланов.
Откуда вдруг взялось число 128? А это уже, во-вторых!
Так вот. Во-вторых, продали мы лицензии со всей документацией не просто так. Продали мы их в одном общем пакете с лицензией на танки, американскими грузовиками SMC и Peterbilt, но, главное, с судами.
Да-да, все свои собственные трансатлантические теплоходы мы с барского плеча уступили англичанам по очень-очень неплохой для нас цене.