Увы, но их заправки топливом недоставало, чтобы беспрепятственно работать на единственном доступном нам теперь маршруте Нью-Йорк — Мурманск. Мазута в Мурманске достать мы не могли в достаточных объемах. Необходимо было всякий раз дозаправляться в Англии, при отправлении в обратный путь до США из матушки России. Тогда как в Англии дела с мазутом тоже стали просто швах. Всё до последней капли загребал себе военно-морской флот, и хоть ты тресни.
Вот и пришлось контрагента убедить, что в качестве эрзац-авианосцев пароходы с их дымовыми трубами и выходящими из них непроглядными дымами не подходят совершенно. Отчего самим британцам вот просто крайне необходимо все 8 теплоходов у нас задорого забрать.
Плюс откусили для своих детройтских заводов кусок огромного заказа на 76-мм снаряды для России, распределением которого распоряжались, вот сюрприз, британцы, поскольку именно они выделяли на это дело деньги. Естественно, в кредит.
А, чтоб вы понимали, один единственный трехдюймовый шрапнельный снаряд выходил при производстве за бугром в цену винтовки Мосина выделки Тульского завода. И даже того больше! Так что получить заказ на 3 миллиона снарядов по 16 USD за штуку, было в разы выгодней заказа на те же 3 миллиона, но уже винтовок. Да нам бы и никто его не дал! Заказа вот этот — на винтовки. Да мы бы и не взяли сами! Нам с головой хватало и того, что в Яковлевске ныне в месяц штамповали по казённому заказу по 120 тысяч пистолетов-пулемётов ППЯМ. Мы к ним с трудом патроны успевали изготавливать, а также привозить из Штатов, где разместили соответствующий заказ на много-много миллиардов сих боеприпасов. Естественно, не сами разместили, а в качестве посредника Военного министерства.
Про пистолеты ПЯМС можно было даже не говорить. Их нам уже под миллион штук заказали. Мы их, как очень многое иное, не поспеваем производить, как все малейшие запасы тут же выбирают.
— По мне так результат, как результат, — едва заметно дёрнул я плечами, изобразив ленивую попытку пожать ими. — Всё лучше, чем у многих прочих.
— Кто же спорит! — мигом исправилась супруга. — Но ты-то у меня герой-танкист!
— И что? — не смог догнать я логики Надежды.
— Пусть пишут о тебе! — чуть ли не топнула она по мягкому персидскому ковру обутой в домашний тапочек ножкой. — О танках! О ваших героических свершениях!
— Тебе чего, в салонах хочется похвастаться подобным? — поморщив лоб с минуту, выдал я в ответ единственно пришедшую на ум догадку.
— Да ну тебя! Дурак! Как можно! — непритворно возмутилась представшая мгновенно моему взору фурия. — Как можно угадать мою мысль с ходу! Фи! Грубиян, мужлан, сатрап! Давай пойдём с тобой в театр? В Мариинский!
Как? Как у них вот это получается — перемешать всё вместе в не перевариваемый мужским мозгом винегрет из абсолютно разнонаправленных мыслей, непременно обвинить тебя хоть в чём-то, а после выдать невозможный с точки зрения мужской логики конечный вывод? Мы, блин, едва о достижениях моряков заговорили, как тут же норовят тащить куда-то, чтобы тупо пялиться на сцену да слушать завыванья разных разодетых «приведений».
Да! Я такой! Я, блин, технарь! Не понимаю я театр! Ну вот вообще! Отстаньте все!
— Чего забыл я в том театре? — постаравшись как можно более показательно зарыться в дальнейшее изучение газеты, пробурчал я ей в ответ.
— Вот! Говорю! Мужлан! Сатрап! — обвинительно простёрся в мою сторону ухоженный пальчик. — Сегодня, между прочим, поёт твоя сестра! С самим Шаляпиным в дуэте!
Сестрёнка тут, конечно, дала жару. Я, честно говоря, не ожидал. Ну, пела, ну любила это дело. Но чтобы оказаться очень благосклонно принятой весьма разборчивой санкт-петербургской, ой, простите, петроградской публикой — это достойный результат, как ни крути. Тут никакие деньги не помогут, никакие связи тоже. Здесь требуется прям талант и годы-годы-годы обучения.
— Зая, ты же меня знаешь, — тяжело вздохнув и отложив газету в сторону, посмотрел я умоляющим взглядом на жену. — Я же там опять усну! И тебе снова будет стыдно! А ежели вдобавок захраплю, провалишься ты со стыда под землю! Ну, разве нет?
— О, Боже! Александр! Что ж ты за человек такой пещерный! — аж вознесла руки к потолку супруга, должно быть, интересуясь у вселенной, откуда я такой ей на голову вообще свалился. Особенно рождённый и взращённый в такой высокообразованной и высококультурной семье.
— Ой! Я вдруг вспомнил! Мне надо срочно на Адмиралтейские верфи заглянуть! Не знаю уж когда смогу вернуться. А потому, мой котик, наслаждайся посещением театра в компании мама́. Она тебе уж точно не откажет. И уж, конечно, не пропустит очередное несравненное блистание сестры на сцене, — предпринял я попытку грамотного тактического отступления, хоть как-то правдоподобно залегендировав факт банальнейшего бегства.