Но по-другому поступить не вышло. Все покупали их, включая наших работяг. Пускай всего одну и номиналом в 50 рублей, но тоже ведь приобретали на семью. Банально верили в свою страну! Что же тут было говорить о нас, болезных?
Благо хоть полученные персонально от нас деньги правительство вернуло нам во всём объёме, заказав потребную продукцию у наших же заводов. О чём, естественно, мы предварительно договорились в кулуарах с тем, с кем нужно. Всё же речь шла об огромнейших деньгах. Иначе, честно говоря, хрен бы они от нас подобного дождались. Как бы это ни звучало непатриотично. Но, пребывая в списках патриотов, отнюдь не следовало быть дураком. Купили бы на 20–30 миллионов рубликов и на этом всё.
Уж больно много средств сейчас расходовалось слишком нерационально, на чём уж точно кто-то руки грел. Нам через Рукавишникова и его соратников в Думе едва вышло сорвать сделку по приобретению во Франции 555 тысяч древних, словно экскременты мамонта, винтовок системы Гра, которые сами же французы не пожелали выдавать своим солдатам даже в тыловых частях. А это только, блин, вершина айсберга.
Про заказы на снаряды частным подрядчикам вовсе было больно вспоминать. Как я тут понял, только мы на ХПЗ сподобились наладить выпуск 76-мм шрапнелей, каковые выпускали ещё во времена Русско-японской войны. Плюс тротил теперь из нефти в районе Яковлевска производили, параллельно осваивая изготовление гранат на механическом заводе. А все же прочие, кто был до денег сильно жаден и имел хоть что-то связанное с обработкой металлов за спиной, лишь требовали огромные авансы на обзаведение нужным оборудованием, чтобы как-нибудь потом всё же стать полезным в этом плане. И то без всяческих гарантий.
О не подлежащих никакому подсчёту махинациях с провиантом, армейской формой, сапогами, конной упряжью, телегами, самими лошадями — хотелось вовсе промолчать. Снабжение всем этим делом по сравнению с довоенными нормами и образцами скатилось чуть ли не до уровня плинтуса уже сейчас.
Однако даже так, со всей вот этой всплывшей мерзостью и грязью, банально наживающейся на жизни солдат, мы свято верили в победу и приближали её день своим трудом.
— Яковлевы! — с чувством произнёс Генри Форд, в который уже раз бросив взгляд на логотип, состоявший из двух зеркально расположенных по отношению друг к другу букв «Я» золотистого цвета, что были вписаны в однотонный бордовый каплевидный щит. Хотя конкретно это его восклицание вызвал не столько товарный знак, что ставился на все изделия, к производству которых приложило свою руку это русское семейство, сколько открывшийся американскому автомобильному магнату вид на совершенно иное зрелище — возведённый с нуля современный промышленный город.
— Яковлевы, — согласно кивнул Рэнсом Олдс, также уделив толику своего внимания изображению, нанесённому на борт блиндированного мотовагона, доставившего их троих с максимальным комфортом аж из самого Владивостока, чтобы не пришлось пересекать кишащую германскими подлодками Атлантику. — Умеют поражать!
— А вы, джентльмены, разве ещё не осознали окончательно этого факта, когда нас из Сиэтла забирала не яхта и даже не пассажирский пароход, а полноценный линейный крейсер русского флота? — последним на перрон вокзала Яковлевска ступил Сэмюэль Смит. — Причем не какой-нибудь там, а «Яковлев»! Иные короли и императоры не удостаивались такой чести, как быть увековеченными в названии столь мощных кораблей. А наши с вами дорогие друзья и компаньоны сподобились!
— Полагаю, оплати вы из своего собственного кармана постройку схожего корабля для нашего флота, США вас тоже не обидели бы такой честью, — внёс предложение Форд.
— Ага. Дело остаётся за малым — найти у себя лишних 10, а то и 15 миллионов долларов, а после не пожалеть расстаться с ними схожим образом, — ехидно хмыкнул Смит в ответ. — Да и вы сами понимаете, дорогой Генри. Не в линейном корабле дело. Мы с вами прибыли в Яковлевск! В город, который полностью принадлежит этому семейству!
— Будто в Детройте дело обстоит иначе! — теперь уже ехидно хмыкнул Форд. — Напомню, в нём уже свыше половины населения родом из России. И все они, так или иначе, зависят от Яковлевых. — В развивавшемся все последние 15 лет какими-то взрывными темпами Детройте из почти 900 тысяч населения 467 тысяч действительно составляли русские — немало работников их заводов, доставленных компаньонами со своей далёкой родины, со временем смогли оплатить переезд семей к себе под бок. И если федеральные власти страны от этого факта аж зубами скрипели, поскольку все новые рабочие места занимали мигранты, а не собственные граждане США из южных штатов, где царили безработица и бедность, то заводчики не видели в том ничего плохого. По крайней мере, русские исправно работали и не бузили, чем отличались те же поляки, ирландцы и евреи с итальянцами. А тем, кто начинал о чём-то возникать, свои же сразу били морды, на чём всё и заканчивалось, толком не успев начаться.