Глава 15
Реалии и инженерные хотелки
— А тебе не кажется ли, сын, что вести подобные работы несколько не к месту в настоящий момент? — осторожно так поинтересовался отец, рассматривая разложенные тут и там чертежи отдельных деталей и агрегатов в сборе того нового автомобиля, над которым я отдал команду начать работу нашему конструкторскому бюро. Разведя прибывших гостей по их квартирам, он наведался ко мне и задержался в рабочем кабинете. — Всё же война идёт. Не важнее ли сейчас сосредоточиться на решении имеющихся вопросов по военной технике, дабы уже после победы, не отвлекаясь ни на что, с головой уйти в столь привлекающую тебя работу?
Папа́, не сомневаясь, говорил о нашей победе не просто так и не только в силу своего известного чувства патриотизма, не допускавшего никакого иного исхода войны. Просто ситуация на Восточном фронте к осени 1918 года, то есть спустя всего 1 год после начала боёв на наших границах, стала сильно не в пользу Центральных держав. И если те же немцы очень достойно держались, то и дело давая нам прикурить, да получая ответные чувствительные плюхи, но при этом железобетонно удерживая фронт, то австро-венгры, хоть и проявляли известную долю участия в сражениях, явно не справлялись со своими обязательствами перед прочими союзниками.
Всю зиму и весну наступившего 1918 года три армии Австро-Венгрии плюс одна набранная с бору по сосёнке германская предпринимали многочисленные попытки выбить русские войска с захваченных теми пяти крупнейших перевалов через Карпаты. Порой эти самые попытки даже оканчивались солидным успехом, чувствительно бившим по настроениям солдат российской армии. К примеру, за 5 месяцев то и дело вспыхивающих боёв не менее 100 тысяч нижних чинов и офицеров Российской империи попали в плен только лишь на этом, Карпатском, участке Восточного фронта. Что, с какой стороны ни взгляни, было много.
Но на конечный итог указанные достижения не сильно повлияли. Всё же давались данные победы не просто так, а огромными жертвами уже со стороны австро-венгров и поддерживавших их немцев.
Так, если наши потери составляли порядка 65 тысяч погибшими, 110 тысяч пропавшими без вести и 187 тысяч ранеными да обмороженными, то противник лишился минимум в 2,5 раза большего количества живой силы по тем же самым причинам. Не говоря уже об утерянном вооружении.
Во всяком случае, за это время все их 4 армии, участвовавшие в данной операции, полностью обновили свой личный состав, что солдатский, что офицерский. И, главное, в мае месяце изрядно пополненные пехотные дивизии 3-й, 8-й и 11-й русских армий смогли провести массированное контрнаступление и прорваться сразу в нескольких местах на Венгерскую равнину, куда тут же стали перебрасывать, как находившуюся в резерве 9-ю армию, так и новосформированные танковые с танкетными полки. Зимой и весной соваться на перевалы бронетехнике было не с руки, а вот когда дороги высвободились от снега и подсохли, те тут же ринулись вперёд. Причём ринулись отнюдь не в штучном количестве! Зря, что ли, их накапливали аж с полгода?
Если с производством тяжёлых Т-15 у нас имелись заметные проблемы — до сих пор выходило сдавать армии не более 100–110 машин в месяц, то вот танкетки на «Харьковском танковом заводе» мы уже с начала года «лепили» по 500 штук ежемесячно без видимых проблем. Лепили бы и больше, но тупо не было брони. Производить её не поспевали вовсе. Как и пулемёты для них, впрочем. Потому в последовавшем летом наступлении на Будапешт смогли принять участие 462 тяжёлых танка и 2820 танкеток. Не говоря уже о 800 тысячах бойцов наших четырех армий.
Ну и поскольку никто в Вене даже не подумал устраивать многосоткилометровые достойные оборонительные позиции на территории Венгрии, бои там сразу приняли тот же самый характер, что наблюдался в самом начале войны на Юго-Западном фронте[1].
Быстрые манёвры больших масс пехоты и броски кавалерии на дальние дистанции сменялись кровопролитнейшими полевыми сражениями целых армейских корпусов на совершенно неподготовленных позициях. Считай — в голых полях, как по времена Наполеоновских войн. И вот здесь уже решала бронетехника да артиллерия.
Ни австро-венгры, ни немцы за прошедшее с начала войны время попросту не успели разработать специализированные противотанковые орудия, хоть и работали в этом направлении. Соответственно, и насыщать чем-то подобным свои дивизии да корпуса им было почти нечем. Лишь кое-где в частях появились взятые в качестве трофеев в павших бельгийских крепостях 57-мм противоштурмовые пушки на колёсных лафетах, да первые редкие экземпляры 37-мм траншейных пушек, годных для поражения на близких дистанциях хотя бы танкеток. Но их суммарно не насчитывалось даже 500 штук на все армии Центральных держав, так что погоды они уж точно не делали. А полевые и горные пушки, во-первых, имелись в явно недостаточных количествах, а, во-вторых, в ответ уничтожались танковым огнём, спасавшим положение всех русских армий при ощутимом снарядном голоде, царившем в наших войсках. Ведь 40–50 снарядов на орудие — это был полнейший швах. Ни доставлять к передовой, ни изготавливать их попросту не успевали.