И это даже при троекратной разнице в цене машин отнюдь не в их пользу!
На что они при этом тут рассчитывали, кроме купленных лоббистов, я не понимаю. Видать лоббисты эти были о-го-го, раз до сих пор напор не схлынул.
Не то, чтобы для нас эти 25 лямов являлись прям ой какими великими деньгами. Мы на флот уже ссудили куда больше! Тем более что чистых прибылей для нас имелось вовсе с гулькин нос. Но там где 10 тысяч, там и 20, и 50 и даже 100 в итоге! Тут главное позволить покупателю распробовать товар! Ну и загрузка как-никак для нашего российского завода дополнительная тоже. А то он, даже с учетом ежегодной отгрузки в Англию целых 12 тысяч машинокомплектов, до сих пор функционировал лишь в 1 смену. Что требовалось так-то исправлять. И побыстрей!
Про наши банковские заморочки с «Дойче банком» можно было даже не упоминать. Я не я буду, если очень громко не припомню в скором времени, как именно их люди были главными подозреваемыми в обстреле моего лимузина почти трёхлетней давности. И вполне возможно — в последующем его подрыве. Как был подорван «кем-то неизвестным» ныне и мой почивший в бозе грузовик. И где! На территории Германии!
Пришла… пришла пора их выкорчёвывать из состава акционеров ещё двух крупных русских банков, которые в свою очередь имели контрольные пакеты в ряде стратегических предприятий, вроде судостроительных верфей и пороховых заводов.
[1] Гусматик — колёсная шина, в которой вместо воздуха находится эластичное вещество. Применялись на бронеавтомобилях, как пулестойкие.
Глава 2
Ябеда
— Скажите, что вы почувствовали после взрыва? — я, максимально окружённый заботой и вниманием, а также целой когортой налетевших на «горяченькое» журналистов, уже не первый день находился в Кенигсберге. И только вот сейчас стал доступен представителям прессы.
Поворачивать назад на половине пути смысла уже не имело, да и моста более не существовало. Потому, как только там всё догорело и остыло, мы с активной помощью местных сумели за 3 последующих дня поднять остатки моего автомобиля со дна реки и погрузить их в кузов второго грузовика, чтобы отправиться дальше.
К этому времени остальные участники заезда уже 2 дня как оставили нас с Нагелем, уехав далеко вперёд и, видимо, были где-то на подходе к границе Франции, тогда как мы с Андреем Платоновичем застряли в Восточной Пруссии.
Точнее говоря — это я застрял, как непосредственный потерпевший, с которым активно работала местная гражданская полиция и не только она одна.
После убийства Вильгельма 2 и его старших сыновей местные начали очень болезненно воспринимать любой намёк на реальную угрозу жизни своего нового кайзера. А тут вдруг взрыв стратегически важного моста через реку! И не просто взрыв! А взрыв, от которого так-то не спасёт никакой бронированный лимузин! Ведь если не огонь, то вода точно сделает своё чёрное дело. Потому местные «чекисты» или, скорее, «гестаповцы» из Прусской тайной полиции взяли меня в разработку капитально.
Не жестили и не били! Вовсе нет! Не говоря уже о всяких изощрённых пытках! Я же пострадавший, как-никак! Но раз за разом вежливо допрашивали долгими часами, стараясь, то ли вычленить что-то полезное для себя, то ли поймать меня на какой-то лжи.
Хорошо, что я не знал немецкий! Хоть тут пригодилось моё полнейшее языковое невежество! Ведь беседа через переводчика не давала того эффекта, на который, видимо, рассчитывали местные охранные кадры. Потому, так и не добившись от меня ничего конкретного, в конечном итоге отпустили на растерзание слетевшимся на «вкусненькое» всевозможным акульчатам пера и чернил. Задерживать-то меня было не за что!
— Что почувствовал? — задав риторический вопрос, я закатил глаза к потолку. — Сперва недоумение и даже некую растерянность. Надеюсь, простительную в ваших глазах, господа. Всё же меня не каждый день пытаются взорвать, — как бы извиняясь, скромно и максимально искренне улыбнулся я собравшимся вокруг журнялюгам, пока папа́ доносил до них мои слова, работая банальным переводчиком.
Он с целым отрядом телохранителей прибыл в Кенигсберг первым же поездом, после того как я телеграфировал в Санкт-Петербург о произошедшем. Я ведь в автопробег отправлялся, считай, инкогнито — без «огневой поддержки» за спиной, дабы якобы отдохнуть душой и телом ото всех забот. Хотя, скорее даже не инкогнито, а, просто, не афишируя своего в нём участия. За что, вроде как, едва не поплатился своей жизнью. О чём и требовалось ныне донести до народа через газетные статьи. Как и ещё некоторую информацию подлежащую сливу. Ну, вы помните, что я предпочитаю «экономить патроны при стрельбе по зайцам».